Станция Степная - Владимир Дмитриевич Цыбизов

– Письмо опущено, товарищ начальник! – отрапортовал Юрий, становясь навытяжку.

– Вольно, – скомандовал Томпсон. – Хвалю за службу!

– Это вам, – сказал Захар, передавая старику сверток со свежими огурцами.

– Спасибо, спасибо. Сколько я вам должен?

– Ну что за счеты! – небрежно ответил Захар. – Угощайтесь.

Поезд отправился дальше. Юрий и Захар выложили на столик продукты, пригласили старика и принялись обедать.

…Томпсон стоял возле окна, курил и смотрел сквозь стекло. За окном, словно в хороводе, кружились поля, деревья, телеграфные столбы, колхозные станы, стога соломы, деревушки. Багровый круг солнца садился за дальний лес. Тени от вагонов – «старик» видел их в противоположное окно – вытянулись и стали похожи на огромные столбики диаграмм, ломающиеся на неровностях почвы.

– Станция Падунец! – объявила проводница, проходя по коридору.

Когда поезд остановился, Томпсон спустился с подножки и поспешил к пристанционному базарчику. В руках он держал «Авроропольскую правду». Возле деревянных длинных столов, за которыми стояли женщины со всякой снедью, уже толпились пассажиры. Томпсон, работая локтями, протолкался в первый ряд.

– Это что, пышки? – спросил он женщину, перед которой стояла большая обливная миска, накрытая чистым рушником.

– Пирожки. Мясные…

– А… Мне бы с морковкой…

– С морковкой нет.

– Жаль, жаль… – бормотал Томпсон, посматривая то вправо, то влево. – Посмотрю-ка вон там…

Томпсон заметил в толпе Гарри Строкера и стал пробиваться к нему. Гарри приценивался к жареным курам.

– Почем, говоришь, кура? – протискался вперед Томпсон.

– Десять рублей, – ответила хозяйка товара. – Вам какую?

– Десять? Ишь ты… Ну ладно. Заверни-ка вот эту…

– Простите, – обратился к старику Гарри. – Вы не уделите мне полгазетки? А то не во что завернуть курицу.

– Пожалуйста!

Шпион разорвал газету пополам и отдал одну половину Гарри.

– Тысячу благодарностей.

– Не стоит…

Гарри завернул курицу в газету и пошел к своему вагону – он ехал в другом вагоне. Размеренно шагая, он внешне безразлично шарил глазами по газете. Ничего нет… Перевернул сверток обратной стороной – тоже чистые поля…

Тогда он слегка развернул газету с одной стороны, с другой и наконец увидел то, что искал: на полях газеты пестрели какие-то расчеты, подсчеты.

Несведущему человеку показалось бы, что кто-то подсчитывал на полях газеты свои расходы, потому что под колонками цифр возле итоговых сумм стояли надписи «руб.» и «коп.». Так хозяйка, придя с базара, берет карандаш, бумагу и начинает подсчитывать, сколько же она истратила денег.

Но Гарри знал, в чем тут дело. Он привел сверток в порядок. Вернувшись в купе, где ехал вдвоем со старушкой, Гарри положил покупку на стол, оторвал от газеты кусок, потом еще один клочок с подсчетами, которые так заинтересовали его по дороге в вагон. Обрывки он смял и сунул в карман.

Когда поезд пошел, Гарри взял полотенце, мыльницу и отправился в туалет. При всей проницательности человека, если бы таковой следил за Гарри, нельзя было бы подметить ничего подозрительного в поведении спортсмена.

Между тем Гарри, запершись в туалете, развернул газетные клочки и принялся расшифровывать донесение Томпсона. Трехзначное число, стоявшее в первом столбике цифр, говорило о том, что надо взять передовую статью этого номера газеты, отыскать седьмой абзац и прибавить ко всем прочим числам цифру 1.

Иначе говоря, первое число представляло собой сочетание цифр 1, 7 и 1.

Нижестоящие числа были трехзначными и двухзначными. Первая цифра каждого числа означала порядковый номер строки в абзаце. Две другие – или одна, если это было двухзначное число, – означали порядковый номер буквы в строке. Но буква будет правильно найдена лишь в том случае, если к этому двух– или однозначному числу будет прибавлена единица. Если бы в первом трехзначном числе, являвшемся ключом, третья цифра была не единица, а, например, тройка, то тогда следовало бы прибавлять тройку. И так далее. В расчет не брались только итоговые суммы под каждым столбиком, потому что эти числа зависели от остальных и являлись просто маскировкой.

На большом клочке газеты был именно седьмой абзац из передовой статьи.

Справляясь с таблицами цифр, Гарри быстро выписал на полях того же клочка газеты буквы и получил три фразы: «Приходи в два часа ночи ко второму купе, передам портфель. Сфотографируешь чертежи в туалете и вернешь. Если не удастся в два, то жди в коридоре».

Вернувшись в купе, Гарри принялся за курицу. Потом завернул в газету косточки и выбросил в окно. Старушка дремала в уголке, прикрыв ноги простыней. Гарри тоже лег – до двух часов было еще много времени, надо выспаться…

Наступил вечер. Во второе купе принесли чай. Уловив момент, шпион бросил по небольшой крупинке усыпляющего порошка в стаканы Юрия и Захара. Оно должно было подействовать через полчаса-час.

Чай выпили, проводница убрала стаканы. Старик и Захар закурили и вышли в коридор. Молодого человека с глазами навыкате уже не было в купе – он вышел часа полтора тому назад.

– Ну, я спать, – сказал Юрий, зевая. – Чертовски устал за день. Так и валит с ног. Просто удивительно. Ничего как будто бы и не делал, а вот на тебе.

– В дороге всегда так, – заметил старичок, тоже собираясь ложиться. – Как будто бы ничего и не делал, а устаешь больше, чем на работе. В нервах все дело. Нервы устают. Ну, спокойной ночи.

Старик накрылся простыней, тяжело вздохнул. Инженеры тоже легли. Через несколько минут в купе уже слышалось мирное посапывание Захара, ровное дыхание Юрия. Томпсон открыл глаза, настороженно посмотрел на спутников, взглянул на часы: без пяти минут час…

Следующий час показался Томпсону бесконечным. Когда поезд останавливался, он с тревогой вслушивался в шаги проводницы: не ведет ли она нового пассажира в их купе? Если бы в купе появился новый человек, операция с чертежами была бы поставлена под серьезный удар. В течение часа старый шпион раз двадцать проклинал себя за то, что не назначил встречу с Гарри Строкером в час ночи, что не купил билет на четвертое место в купе.

Когда до двух часов осталось несколько минут, он поднялся со своего места и вынул портфель из-под подушки Юрия. Затем осторожно приоткрыл дверь… выглянул – Гарри стоял неподалеку возле окна.

Услышав скрип отодвигаемой двери, он быстро оглядел коридор и схватил портфель, протянутый ему Томпсоном. В следующий момент он уже шел в конец коридора. Зайдя в туалетную, Гарри запер дверь и достал из портфеля папку.

Портфель опустил на пол, папку положил на угол умывальника. Раскрыв папку, он обнаружил в ней несколько чертежей, какие-то бумаги, пачку газет в самом низу. На чертежах в правом нижнем углу было написано от руки черным