Чёрт из Чертаново - Антон Панарин

Впрочем, радовались мы недолго: под занавес матча Краснодар заработал угловой. Мяч по дуге влетел в нашу штрафную, и его головой вколотили в ворота. На табло зажглось 2:2, гостевой сектор взвыл от восторга, а над центральным кругом чернота досады сцепилась с радостью в прощальном вихре. Финальный свисток поставил точку в матче. Ничья.

Как и всегда, на выход потянулись лишь обыватели. Фан-зона осталась неподвижна, и заиграли барабаны вместе с трубами. Сотня глоток затянула песню Сектора Газа «Колхозный панк», куда же без него? Юра Хой для Воронежа без пяти минут святой, и на Факеле его песни звучат так, что стекла в окрестных девятиэтажках дребезжат. И мы заголосили:

Из колхозной молодёжи панковал один лишь я,

Я носил портки из кожи и был грязный, как свинья!

Улыбаясь, я с удовольствием подпевал слова песни, которую мы с Саней выучили наизусть раньше таблицы умножения, ведь в нашем детстве она орала из каждого гаража. На меня накатила ностальгия по тем годам, когда самой большой проблемой в жизни была севшая батарейка в кассетнике. Саня рядом драл глотку и размахивал шарфом с таким усердием, что едва не снёс голову мужику, стоявшему на ряд ниже.

Песня отгремела, игроки Факела выстроились перед трибунами и захлопали над головами, благодаря болельщиков за поддержку. Трибуны ответили последним раскатом оваций, и народ неспешно потянулся к выходам.

— Ну чё? По пивку? — предложил Саня охрипшим голосом и закинул рюкзак на плечо.

Я поднял глаза к небу, а оно уже налилось чернотой, лишь у горизонта догорала грязно-оранжевая полоска заката. По уму, сейчас бы прыгнуть в такси и запереться дома до рассвета. Но мне так не хочется становиться затворником и трястись от страха каждый вечер. В итоге я плюнул и согласился.

— Уговорил. Поехали.

— Красава! — просиял Санёк. — Я тут одно местечко знаю, там гренки с чесноком просто песня!

Оставалось надеяться, что в центре города людно и позитив ночных гуляк пересилит негатив, а заодно отпугнёт монстров. К тому же когда мы ещё увидимся с Саней в следующий раз? Жизнь идёт, а встречи с друзьями становятся всё реже.

Пройдя до парковки, мы загрузились в его поцарапанный Киа Рио и покатили в центр. По пути вспоминали былые деньки, и я узнал, что нашего одноклассника недавно похоронили. Ехал ночью по трассе и задремал улетев в кювет… Жаль парня. Весёлый был, жизнерадостный.

Добравшись до бара, мы вошли внутрь и утонули в гуле голосов. Приглушенный свет, громкая музыка и аромат табака набросились на нас со всех сторон. Не люблю запах курева, но это же бар, а не детское котокафе. Здесь всегда так пахнет.

Мы заняли дальний столик у стены и заказали пива с фирменными длинными гренками. Себе Саня взял нулёвку, буркнув, что за рулем, а желающих подышать в трубочку и без него хватает. Я же взял нефильтрованное светлое.

— Ну чё, как у тебя дела? — Санек отхлебнул из кружки и вытянул ноги под столом. — Рассказывай, а то пропал куда-то, не дозвонишься до тебя.

— Да так, кручусь понемножку. Бизнес открыл. Клинингом занимаюсь.

— Да ладно! — присвистнул Саня. — Это ты в уборщицы подался, что ли? — поддел меня друг.

— Ага. Типа того, — кивнул я, откусив чесночную гренку.

— Не, ну молодца, молодца, — уважительно произнёс Саня. — Ты всегда шустряком был. Знал, где лишнюю монету срубить. А я до сих пор электриком батрачу. Платят, правда, хорошо, иногда халтурка подворачивается. В общем, грех жаловаться.

— Так и не жалуйся. Руки у тебя золотые, голова на месте. Правда, отбитая наглухо, — улыбнулся я.

— Но-но! — Санек погрозил мне гренкой. — Эта голова, между прочим, спасла твою пятую точку, когда ты с тарзанки навернулся и чуть не утоп.

— Это когда это я чуть не утоп? Я тогда сальто-мортале исполнял и немного недокрутил. Зато вошел в воду красиво, с брызгами!

— Ага, красиво и башкой об дно саданулся.

— Было дело, — кивнул я. — А помнишь, как ты за мячиком полез к дяде Ване? Тебя тогда ещё ротвейлер за задницу грызанул, — хохотнул я.

— Забудешь тут. До сих пор шрамы на пол-ляжки. Если б ты тогда псину палкой не отогнал, я бы сейчас червей кормил, — произнёс Саня и отпил пива.

Дальше нас понесло по волнам памяти: вспомнили плот из полторашек, который мы гордо спустили на реку Воронеж. Проплавал он не долги и затонул на середине реки вместе с Саниными кроссовками. Вспомнили, как таскали яблоки у соседа и за нами погнался его гусь, страшнее которого в детстве я никого не встречал.

Время летело незаметно, кружки пустели, гренки исчезали, а следом за ними и куриные крылья в медовом соусе. Было весело, так бы и сидел целую вечность, позабыв о проблемах, одержимых и долгах. Но ничто не длится вечно. Из блаженного состояния меня выдернул силуэт, бодрой походкой направлявшийся к нашему столику.

Издали это был обычный мужчина в отглаженной рубашке, но с каждым его шагом черты плыли и заострялись. Проступила маслянистая шерсть на щеках, нервно задрожали усики, а из-под верхней губы выглянули длинные резцы. Сплинтер собственной персоной. То есть менеджер лучшего автосалона в галактике.

— О! Дмитрий Александрович! Рад вас видеть, — расплылся в улыбке крысюк по имени Артём, остановившись у нашего столика.

— Здравствуйте, — сухо кивнул я.

Я, конечно, не параноик, но почему-то мне эта встреча кажется не случайной.

— Я шел по улице, увидел вас и вспомнил об одном занимательном предложении, от которого вы не сможете отказаться, — доверительно понизив тон, произнёс он.

— Мы тут отдыхаем с другом. Если хотите что-то предложить, высылайте СМС. Я обязательно прочитаю и если заинтересуюсь, то перезвоню вам, — с ходу осадил его я.

— Дим, да ладно тебе. Если предложение реально дельное, можно и послушать, — встрял в разговор Саня.

— Ваш друг прав, — довольным тоном проговорил Крысюк и продолжил: — На неделе нам привезут хонду японской сборки. Автомобиль двадцатого года выпуска, пробег всего тысяча километров, он в идеальном состоянии, хорошей комплектации, и вам как постоянному клиенту мы сделаем шикарную скидку.

Всё это звучало так, будто он врал на ходу, причём делал это весьма посредственно. Видать расчёт был на то что я пьян.

— Ого, а сколько денег нужно? — спросил Саня, подавшись вперед. —