Другари у Щукаря - Виолетта Аврамова

Наконец, я придумал, как избавиться от совести. Начал ее убаюкивать, пока она не впала в беспробудную спячку. Теперь меня ничто не тревожит!

Перевод Александра Хавчина.

НАПОКАЗ

Потерялась Правда. Как-то незаметно исчезла. Одни этого и не заметили, другие — повстречав ее — сделали вид, что не узнали.

Поначалу мы слегка растерялись, но быстро поняли, что прекрасно можно обойтись и без Правды. Все же для приличия создали оперативную группу для ее розыска, а тем временем стали пользоваться разными заменителями — псевдоправдой, полуправдой. И все шло отлично.

А Правда нашлась. Не оперативная группа — дядюшка Киро ее отыскал, наш старенький сторож. Это он увидел Правду — такую жалкую, присмиревшую, дрожащую от холода…

Сейчас дела у нас идут еще лучше. Работаем по-старому, зато всегда можем предъявить Правду — отличную, удобную, всех устраивающую Правду. Правду напоказ.

Перевод Александра Хавчина.

ОСОБЫЕ ЗАСЛУГИ

— Почему Шарику дают больше костей, чем мне, ведь работаем мы с ним одинаково?! — допытывался Тузик.

— Что ты сравниваешь себя с Шариком, — отвечали ему. — Ты просто лаешь, нерегулярно, с явными нотками уныния. А Шарик лает самозабвенно, жизнеутверждающе, мелодично.

— Ну, и что?

— Такой высококвалифицированный, можно сказать, интеллектуальный лай заслуживает особого поощрения, достойной награды.

Сраженный этими вескими аргументами, Тузик прикусил язык и залаял еще тоскливее.

Перевод Александра Хавчина.

ЛЮБЕН ХРИСТОВ

Сочиняет фельетоны и афоризмы в надежде, что поможет обезьянам, еще не успевшим слезть с деревьев, поскорее стать людьми. Автор нескольких книг, ответственный секретарь Общества плевенских юмористов.

Говорит, что, если бы родился не в Плевене, родился бы только в Ростове-на-Дону, так как эти два города нравятся ему больше всего.

ПОДГОТОВКА

Гинка Стойкова, юная выпускница университета, робко заглянула в кабинет директора:

— Мне сказали, вам нужны экономисты? Вот мои документы…

— Так-так… Диплом-то у вас с отличием, а вот росточком вы не вышли. Боюсь, не впишетесь в нашу сборную по баскетболу.

— При чем же здесь баскетбол?

— Очень даже при чем: нас ругали за слабую постановку спортивной работы, и нужно срочно поправлять положение. В общем, мы ищем не просто экономиста, а экономиста-баскетболиста. Эдакое совмещение профессий…

Гинка быстро вышла из кабинета.

— Молодым кадрам мы всегда рады, и вакантная должность имеется, — встретил Гинку директор другого предприятия. — Осталось только проверить, какой у вас голос (нам бы желательно контральто). Ну-ка возьмите верхнее «ля».

— Я, кажется, не поняла вас…

— Что ж тут понимать — наш экономический отдел славится художественной самодеятельностью, а женский вокальный ансамбль — гордость всего заводоуправления…

…Третий директор долго рассматривал Гинку, словно собрался писать с нее портрет в полный рост, и, наконец, произнес:

— Внешность у вас неподходящая: лицо слишком симпатичное да и фигура чересчур стройная. Небось, от поклонников отбою нет? Не возражайте, чего уж там… Ладно, так и быть, приму вас на работу, если дадите обещание в ближайшие (тут он снова критически осмотрел девушку)… ну, скажем, в ближайшие пятнадцать лет не выходить замуж и не заводить детей. А то знаем мы вас, молодых специалисток: то вы ждете ребенка, то его кормите, то он болеет… В общем, на работе вас нет. А кому, спрашивается, отчеты заполнять?

…Сейчас Гинка усиленно тренируется (волейбол, баскетбол, а заодно и настольный теннис), настойчиво упражняется в вокализах и — на всякий случай — разучивает современные бальные танцы. Всех поклонников она разогнала, не встречается с женихом…

Словом, серьезно готовится к вступлению в ответственную должность экономиста!

Перевод Александра Хавчина.

МИЛЫЙ ЧЕЛОВЕК

У себя в кабинете я собрал весь персонал.

— Товарищи! — начал я патетически. — Вы знаете — многие великие ученые доказали, что труд из обезьяны сделал человека. Думаю, нет надобности объяснять вам, что самое существенное доказательство принадлежности человека к человеку — это потребность трудиться. И поэтому, чтобы оставить достойный след в нашей жизни, завтра, ровно в шесть утра, едем помогать селу убирать овощи. И, конечно же, под воздействием ультрафиолетовых солнечных лучей укрепим свой расшатанный организм, подышим свежим воздухом, а в общем — отдохнем. Даешь!

Я остановился, но ответного «Даешь!» не последовало. Все молчали. Только Мима шепнула Кине:

— Какой ужас! Два дня! Да я и дня без Бобби не проживу!

Бухгалтерша Тотева затряслась, как малярийная.

— Что с вами, Тотева?

— Микроинфаркт, товарищ начальник!

— Но вы же утром были так жизнерадостны?!

— Кризис приходит ко мне неожиданно.

— Неужели?

— Да разве мое состояние вам ни о чем не говорит?

И она с мучительной гримасой обеими руками обхватила почему-то правую сторону груди.

— А нельзя ли механизировать всю эту работу? — спросил старший технолог. — Непонятно, где техника и технический прогресс — основа наших государственных директив?! Почему не подключить к этой работе механизмы и этим увеличить производительность труда?!

— Я на солнце — как пьяный осел! — воскликнул-наш дежурный сантехник. — Вычеркните меня, пожалуйста, из списка!

— Но ведь мы едем не на каторгу, а на помощь селу, товарищи!

В углу раздавался громкий плач нашей плановички…

— Что случилось, Бекарская? Вы ведь всегда любили солнце и всегда напевали «О солле мио-о-о!»

— Да, но я же диабетик и эти два дня должна отдыхать. Могу предоставить медицинскую справку.

И Бекарская снова зарыдала.

Выступили еще несколько служащих.

О ужас! Не предполагал, что у меня так много страдающих колитом, гастритом, язвой, лейкемией, геморроем, коклюшем, водянкой…

Голова моя пошла кругом. Но прежде чем упасть в обморок, я посмотрел с надеждой на бай[1] Мильо, нашего уважаемого бай Мильо.

— А что скажешь ты, бай Мильо?

— О чем разговор? Раз нужно — поеду. — И он добродушно улыбнулся.

Мима шепнула Кине:

— Какой милый человек, этот бай Мильо, так бы его и расцеловала…

Перевод Бориса Козлова.

ОБЩЕСТВЕННЫЙ СМОТР

Общественные смотры в нашем городе проводятся постоянно и по любому поводу. Смотр художественной самодеятельности сменяется смотром зеленых насаждений, потом общественность вплотную принимается за санитарное состояние жилищ или что-нибудь в этом роде.

«Наш коллектив включился в общественный смотр» — такая надпись встретила меня при входе в баню. Перемены бросались в глаза: банщики в новых фартуках лучезарно улыбались посетителям и приветствовали каждого из нас радостными возгласами. Ярко засияли лампочки. Для расширения кругозора моющихся была оформлена поучительная диаграмма роста коммунальных услуг по сравнению с 1939 годом и вдохновляющие броские лозунги: «Только чистота спасет человечество от болезней!», и — «Купаться не реже раза в неделю — признак высокой культуры!»

Знакомый банщик Лачо Миков сообщил,