От контроля к доверию. Пошаговое руководство по осознанному родительству - Шефали Тсабари

мы испытываем к своим детям, редкого вида, и мы единственные, кто так их любит. Мы часто говорим, что все, что мы делаем, делается ради детей, и наши намерения всегда чисты. Я здесь, чтобы разрушить это. Ай, сейчас будет больно.

Во-первых, я успокою вас: вы действительно неизмеримо любите своих детей. Возможно, вы любите их сильнее, чем кого-либо в своей жизни. Но вот и ловушка: значительная часть вашей любви подпитывается вашей жаждой – сейчас будет неприятно – контроля и обладания. Вы думаете, что ваша любовь – настоящая и безусловная, но это не так. Она в большей степени связана с контролем. И пока вы не признаете эту истину, ваши отношения с детьми будут страдать. Гарантирую.

Именно с детьми наша потребность в контроле и обладании проявляется ярче всего. У нас есть подосознанное убеждение, что поскольку мы растим их 24/7, они «наши». А раз они наши, их мысли, чувства и поведение тоже принадлежат нам, и больше нам, чем им. Мы подосознанно ожидаем, что дети будут вести себя так, как мы хотим, и жить по нашему плану. Когда они этого не делают, мы становимся одержимы контролем и используем всевозможные виды манипуляций, чтобы заставить их следовать придуманному нами пути. Самые распространенные тактики? Злость и наказание. Когда это не работает, мы начинаем их игнорировать, эмоционально отдаляться или даже пренебрегать ими.

Подумайте об этом. Пытаетесь ли вы управлять взрослыми в своем окружении так же, как контролируете своих детей? Разве со взрослыми вы не подумаете дважды? Разве с ними вы не более милые, прощающие и терпеливые? Если бы ваш друг опоздал на ужин, забыл ключи дома, не достал посуду из посудомоечной машины или просто не проводил с вами время, когда вы этого хотите, вы бы злились? Если бы он потерял вашу любимую книгу или цепочку, вы бы стали кричать на него? Стали бы вы стыдить или наказывать его, или забирать у него что-то, что для него важно? Сомневаюсь, что вы бы сделали что-то из перечисленного с такой же готовностью. Вы бы взяли паузу и серьезно оценили последствия.

Почему же, когда мы становимся родителями, мы не ведем себя столь же благосклонно в отношении своих детей? Если ребенок забыл рюкзак, почему мы кричим? Если он потерял кофту или телефон, почему наказываем и стыдим его? Единственная причина в том, что мы думаем, что владеем своими детьми, а значит, можем так делать. Все дело в чувстве собственности и контроле. Знаете, в чем трагическая ирония? Мы верим, что именно так правильно показывать детям любовь. Мы даже называем это «из лучших побуждений».

Но разве любовь должна быть жестокой? Разве жестокая любовь ощущается как правильная? Мне точно так не кажется. Хотели бы вы получать такую любовь от друзей или партнера? Почему любовь должна подразумевать наказание и надзор? Почему она не может иметь под собой эмпатию, сострадание, общность и связь? Любовь не должна быть синонимом контроля, но именно в этом и состоит большая часть нашего родительства. Родительская любовь традиционно не является чистой и искренней. Это любовь + обладание + контроль.

Осознание контролирующей природы нашего самого светлого чувства глубокое. Без него мы так и останемся со своими манипулятивными тактиками, которые принижают ощущение внутренней защищенности и ценности наших детей. Дело в том, что дети, какими бы маленькими они ни были, знают, что, чтобы это чувство росло и укреплялось, нужна сонастройка. Как мы помогаем? Мы убираем свое желание контролировать их и заменяем его безусловным принятием и пониманием. Достаточно задать себе вопрос: «Кем на самом деле являются мои дети и какие у них потребности?» вместо «Кем я хочу, чтобы мои дети были, основываясь на моих потребностях?»

Возможно, вы возразите: «Как же я заставлю своего ребенка поступать правильно, если не буду контролировать и наказывать его?» Это типичный родительский военный клич. Как будто контролировать – это единственное, что мы умеем, или словно единственной альтернативой контроля является полное пренебрежение: если мы дадим детям свободу исследования своего голоса и судьбы, они окунутся в экстремальное реалити-шоу с сексом, наркотиками и рок-н-роллом (почетное первое место любого оппозиционного поведения). Знаете, почему мы так думаем? Потому, что мы привыкли к традиционной модели страх-вина-стыд, которая заставляет нас подавлять собственные рок-н-ролльные фантазии. Поскольку мы не реализовали эти подавленные модели, то проецируем их на своих детей. Нас растили под надзором и в подавлении, и наш самый большой страх – жить без чужого управления. Поэтому мы контролируем и подавляем наших детей.

Любовь не должна быть синонимом контроля, но именно в этом и состоит большая часть нашего родительства. Родительская любовь традиционно не является чистой и искренней. Это любовь + обладание + контроль.

Я не пропагандирую пассивное родительство и невмешательство. Я лишь говорю о контролирующем образе мышления и его негативном влиянии на наше взаимодействие с детьми. Подход осознанного родительства помогает осознать свой контролирующий образ мышления и то, как мы навязываем детям свои планы.

Почему это осознание важно? Когда наши дети протестуют, вместо того, чтобы заставить их чувствовать себя виноватыми из-за их действий, стоит проявить эмпатию, поскольку мы теперь понимаем, что сами пытаемся заставить их следовать нашим планам. То, как мы заставляем детей играть на пианино, а не тромбоне, как подталкиваем их к тому, чтобы они стали лыжниками, баскетболистами в юном возрасте, пели, танцевали, рисовали или занимались актерским мастерством, может быть связано не с тем, кем являются наши дети, а с тем, что факт выполнения нашими детьми всего этого дает нам чувство контроля и значимости.

Когда я расстроилась и накричала на свою дочь из-за того, что она бросила занятия по конному спорту после того, как я все эти годы столько за них платила, причиной этому была моя любовь к ней или то, что я потеряла контроль и была так зла, что мое представление о том, кем она должна была стать, не реализовалось? А когда я разозлилась на нее в пятом классе за то, что она не получила пятерки? Тогда я тоже разозлилась потому, что так сильно ее любила, или потому, что все пошло не по моему плану о гениальном ребенке? И каждый раз, когда я злилась на нее из-за своих нереализованных ожиданий, был ли мой гнев вызван любовью к ней или потребностью в контроле?

Правда в том, что каждый раз, когда я расстраивалась из-за своей дочери, это происходило из-за моей потребности управлять и желания