Dasha Gauser: ДНК моды. Как стать fashion-дизайнером своего бренда - Даша Гаузер

дизайнерами, фотографами. Здесь, в разношерстной компании, у меня появлялись друзья. Мы проводили творческие фотосессии, делали взаимопиар, делились опытом и просто весело проводили время. «Новая волна» так плотно внедрилась в мою жизнь, что я уже не представляла лета без этой хаотичной тусовки.

— Я чувствую себя шестнадцатилетней, как в пионерском лагере, — рассказывала я другу по телефону. — Нас кормят в определенное время по талончикам, мы ходим по расписанию на репетиции, а вечером в свободное время бьемся в мафию как в последний раз.

— Не знаю, как в пионерском лагере — я там не был, но похоже на то, что происходит на выездных кинофестивалях, — отвечал друг-кинорежиссер.

На третий мой сезон мне поручили одевать конкурсантов — группу IOWA. Дизайнерам не давали выбора, а просто ставили перед фактом.

— Аня, пришли, пожалуйста, треки. О чем они вообще, — попросила я продюсера проекта.

— Да, конечно. Мы подумали, что твой дизайн им подойдет больше всего, — ответила Аня, параллельно копаясь в макбуке в поиске треков.

Когда я услышала песню «Мама», подумала, что мне наконец повезло. Такую девочку я с радостью одену. А вот что делать с парнями из группы?

Перед конкурсом солистка группы Катя заехала ко мне в студию на примерку. И действительно, мы оказались на одной волне. Впечатление было такое, что мы давно друг друга знаем. Для Кати, влюбленной в искусство, творчество тоже было жизнью, а не работой. На конкурсе мы держались вместе, мне хотелось помогать ребятам. Так мы подружились.

Обойдя все магазины Риги и разобрав гардеробы парней, я собрала костюмы для Лёни и Васи.

Сразу было понятно, что ребята станут звездами. Это такой особый код, который читается во всем: в стихах, музыке, тембре голоса, актуальности. Я наблюдала, как они продумывают выступление, видела их трогательное отношение к конечному продукту. Песня «Улыбайся» на конкурсе выстрелила так, что даже иностранные конкурсанты подпевали, не зная русского. Их первое заученное русское слово было не «давай», а «улыбайся». Песня полетела в мир, и группа IOWA быстро встала на первые места в чартах и рейтингах.

— Гаузер, вот объясни мне такую вещь: как девочки из твоей команды, ну по крайней мере те, которых я видела — Юля, Таня, Анжелика, — как они все так похожи на тебя? Как будто сестры из одной семьи, — спросила однажды Катя.

— Мы и есть семья, — не задумываясь ответила я.

— Реально?

— Ну а как может быть по-другому? Мы проводим много времени вместе: едим, работаем, отмечаем праздники, а в период подготовки к показу так вообще живем в студии. Недавно вот и по грибы ходили, — рассмеялась я, вспоминая неудачную поездку, когда всем участницам пришлось покупать грибы на рынке, чтобы мужья ничего не подумали.

— Синергия, значит.

— Ага.

Я не могла знать наперед, где выстрелит. Я пробовала все, что предлагала жизнь. Если делать качественно и с интересом, получается результат, на который и не рассчитываешь. Не всегда удается проследить хитросплетения, лишь позже понимаешь, что контакт, который был наработан в тусовке на «Новой волне», принес большой проект или прилетел бонусом в виде разворота в журнале Hello!. Ты как будто на волне и звучишь везде.

«Смело смотри на происходящее, так ты поймешь, что нужно делать.»

Слава

Зависимости… Я познала в совершенстве алкогольную, никотиновую, кофеиновую. Я мастер каждой из них с многолетним стажем. Достигнув дна, я вырывала их с корнем. Мне нравилось это восхождение и иллюзия чистоты себя. Но поднялся новый пласт еще одной зависимости, тонкой и более искусной в своих проявлениях. И имя ее — Слава. Она плела сети и лепила нейронные связи одиннадцать лет. Она призывала себе в союзники лесть, чувство превосходства и признание. Как я была наивна, думая, что избежала звездной болезни. Вот она, во всем своем монументальном уродстве. Зависимость от признания, поклонения, востребованности и восхищения. И ее никакими средствами не выкуришь. Она просто есть. Это она берет кнут и погоняет, отправляя на новые свершения, при этом раздуваясь и становясь опаснее.

Я чувствовала ответственность перед командой, клиентами, прессой и партнерами. Мне казалось, что я не могу их подвести и обязана всегда быть на высоте. На высоте не только дизайна и качества изделий, но и моих личных качеств. Камера любит блеск в глазах, свежесть и искреннюю улыбку; журналисты — интеллект, остроумие, честность и юмор. Но я не идеальная картинка и не самый умный человек, чтобы соответствовать, я карабкалась и прилагала усилия, от которых возникало напряжение.

— Будь проще, — говорила мне подруга, с которой мы летели в Сеул на показ.

— Понимаешь, эти люди ждут не просто девушку, они ждут звезду, — ответила я, поправляя безупречный макияж.

Я улыбалась после девятичасового ночного перелета, улыбалась на пресс-конференциях и у прессволлов, улыбалась на подиуме и бэкстейдже. Я соответствовала статусу, которым меня наделили.

Здесь нужно пояснить, что слава — понятие относительное. Если тебя постоянно не показывают по телевизору, то аудитория у человека прикладной профессии, такой как фешн-дизайнер, все равно достаточно узкая: любители и потребители экспериментальной моды и концептуального стиля. Тем не менее вживленное чувство превосходства игрока высшей лиги отражалось на всем. Жизнь звезды в первую очередь раздувает бюджет, я даже блюдо в кафе выбирала исходя из статуса. Все должно было быть дизайнерское, уникальное, из рога единорога, политое радугой.

Каждый день в студию от брендов, ивент-агентств и СМИ приходили пригласительные и подарки. Приятно, конечно, когда на премии журнала InStyle тебе вручают огромную коробку с запасом косметики на год, а то и на два. Но основная часть даров — бесполезная ерунда, бессмысленный мерч и беспощадный мусор. Что-то я сразу выбрасывала, удивляясь, как можно сделать рассылку по звездам с уродскими скворечниками. Вот кто губит нашу планету — пиарщики, у которых нет фантазии и благоразумия. Зачем тратить древесину на ненужный адресату нефункциональный, декоративный скворечник? Чтобы мы прониклись лояльностью к бренду? Открытки, брелоки, блокноты, адские футболки, косметички, шопинг-бэги — все в утиль.

Но были вещи, которые все же дивным образом проникали в мой дом и помещались в кладовой. Полки ломились даже притом что я сразу старалась раздавать пригодные для жизни подарки. Как-то мы с Анжеликой разбирали эту сокровищницу и нашли оби — традиционный японский пояс для кимоно. Ядовито-розовый атлас блестел так, что приходилось щуриться, как на солнце.

— Зачем тебе это? — удивленно спросила подруга.

— Не знаю. Подарили.

Анжелика смотрела укоризненно в сторону захламленного шкафа, откуда за поясом вывалились еще и гэта — деревянные сандалии в форме скамеечки, одинаковые для обеих ног.

— Э-э-э.

— Да, Анжелика, этот