Игры, в которые играют топы. Роман-тренинг о том, как усилить влияние в компании и построить успешную карьеру - Галина Анатольевна Стороженко

Правила, регламенты, законодательные акты – все то, на что можно сослаться как на закрепленные договоренности или ноту закона – имеют первостепенное значение.

Да, можно менять правила и обходить законы, «договариваться», но главенство «росчерка пера и печати» имеет первоочередное влияние. Особенно для рядовых сотрудников и среднего менеджмента. Опора на правила – это их защита. Правила определяют в том числе границы функционала и зоны ответственности.

А прерогатива собственников, CEO и топ-менеджеров – создавать новые правила и через это влиять.

Глава 11. Следствие вели…

Впервые в практике бизнес-коучинга Елену вызвали на допрос. Казенные коридоры, простая мебель и канцелярия – все отличалось от привычного ей антуража дорогих кабинетов советов директоров.

Манера общения следователя Уколова Юрия Андреевича была сухой, формальной и… всемогущей. Было понятно, что одно неосторожное слово, – и ты в изоляторе. На столе следователя демонстративно лежал «Уголовный кодекс».

– Елена Анатольевна, вы пришли без адвоката? – формально спросил следователь.

– А что, мне уже нужен адвокат? – напряженно переспросила Елена.

– Здесь вопросы задаем мы, – серьезно сказал следователь. Видимо, шутку про Штирлица и коучей он не знал.

Елена с трудом сдержала улыбку. Обстановка была более чем серьезная.

– Как давно вы знали Платона Петровича Нестерова? – спросил следователь и начал что-то записывать.

– Восемь дней.

Следователь как будто не поверил и поднял на нее свой взгляд:

– Опишите обстоятельства вашего знакомства.

– Нас познакомил директор по персоналу компании «Белый слон» Анна Сергеевна Алмазова.

– Причина вашего знакомства? – продолжал допрос следователь.

– Оказание услуг коучинга для акционеров совета директоров, – Елена пыталась отвечать односложно, как учил ее муж, чтобы потом нельзя было привязаться к неточным формулировкам.

– Что это за услуги такие? Какого такого коучинга? – спросил следователь со скепсисом и приподнял свои очки.

Ничего другого Елена и не ожидала в официальных инстанциях. Даже в бизнесе приходится доказывать, что ты коуч, а не верблюд, а в следственных органах – тем более.

– Коучинг – это фасилитационные услуги по достижению амбициозных целей клиента или команды с наибольшей эффективностью и вовлеченностью.

– Чтооо? – не понял следователь.

Елена специально использовала это непонятное слово «фасилитация» с серьезным лицом. Хотя внутри все хохотало. «Дошутишься ты когда-нибудь, Лена!» – услышала она как будто голос своего мужа.

– Повторить? – спокойно сказала Елена.

– Нет, не нужно, это к делу не относится. За эти восемь дней сколько раз вы видели Платона Петровича?

– Три раза, – односложно отвечала Елена.

– Когда в последний раз?

– Тринадцатого июня.

– То есть в день его смерти, – заключил следователь, потирая руки. – Елена Анатольевна, расскажите про обстоятельства вашей последней встречи.

– Это была наша третья коуч-встреча совета директоров, – Елена специально выделила незнакомое ему слово интонацией. – Мы обсуждали вопросы эффективного партнерства акционеров и фасилитацию командной сессии.

– Опять это дурацкое слово! – раздражался следователь. – Вы по-русски можете разговаривать, без всяких этих заморских словечек, коучинг, фасили…ация, или как там она называется? Даже не выговоришь этих слов.

– Фасилитация – облегчение договоренностей, – пояснила Елена.

– Вот так бы и сказали – «облегчение», – сказал и сам заулыбался своей несуразности следователь. Елена же оставалась серьезной как никогда. – Давайте вернемся к делу. Как проходила эта встреча? Была ли напряженность между акционерами?

– А что вы понимаете под напряженностью? – задала Елена классический коучинговый вопрос. – Если вы про крайнюю степень напряженности, угрожал ли кто-то из них убить друг друга – то нет.

– А любая другая легкая степень напряженности была? – допытывался следователь.

– Конечно, была. Она у всех есть в незнакомой ситуации. Вот у меня сейчас есть средняя степень напряженности от допроса у следователя. У вас есть легкая степень напряженности от незнакомых слов, – лавировала Елена.

– Вы мне зубы не заговаривайте! Какая такая незнакомая ситуация и напряженность у них была? – настаивал следователь.

– Мое появление – это незнакомая ситуация для них. За три встречи они не успели привыкнуть к моим неудобным провокативным вопросам, вот и была напряженность.

– По какому вопросу была напряженность? – не унимался следователь.

– По вопросу фасилитации была напряженность. Им тоже было непонятно это название.

– Елена Анатольевна, что-то вы недоговариваете следователю, – прищурившись, сказал Уколов. – Были же вопросы по назначению генерального директора? Может быть, кому-то из акционеров не понравилась кандидатура генерального или то, что один из акционеров хотел им стать?

«Ого, какая осведомленность у следователя! – подумала Елена. – Или так блефует? Профессионал, однако».

– Может быть, а может и не быть. Вы меня поймите, товарищ следователь, по содержанию нашего диалога с акционерами я вам ничего не скажу. У меня есть этический кодекс, где конфиденциальность – главное правило коучинговой сессии. Есть подписанное соглашение о неразглашении информации, и я вам ничего, к сожалению, сказать не могу.

– Какой еще этический кодекс?! Вы в своем уме? Ничего она не скажет, видите ли. А уголовный кодекс вы видели? – он взял со стола увесистый томик и начал им трясти перед лицом Елены. – Вы в курсе, что при уголовном преследовании вы обязаны рассказать все, невзирая на другие кодексы и соглашения?

Тут-то Елена и поняла, что эта книжечка лежала на столе для устрашения, а не для изучения.

– Я как раз-таки в своем уме. – спокойно ответила Елена. В критической ситуации у нее всегда проявляется невиданное спокойствие и концентрация. – Когда я буду подозреваемой, пришлите повестку, я приду с адвокатом, и он решит, что мне можно говорить, а что нет. А пока я свидетель, говорю то, что считаю возможным в соответствии с соглашением о неразглашении.

– Повестку я вам пришлю пренепременно, готовьте адвоката, – продолжал злиться и угрожать следователь. – Последний вопрос. Платон Петрович что-нибудь ел или пил во время этой встречи?

– Пил только воду, которая стояла на столе.

– Вода была бутилированная или в стакане?

– Бутилированная.

– Бутылки были закрытые, заводским методом или крышки до этого были открыты?

– Не знаю. Крышки до начала собрания я не проверяла и не открывала, – резко ответила Елена.

Следователь долго молчал и пристально посмотрел на Елену:

– Можете идти. В следующий раз будем разговаривать с вами по-другому, и ваш адвокат не поможет ничего скрыть, – угрожал следователь.

– Я так понимаю, для повестки и полноценного вызова на допрос вам нужны улики? Желаю удачи в их поиске. Надеюсь, мы с вами больше не увидимся. В противном случае вы будете сильно разочарованы. Нет у меня никакой крамольной информации. Не там вы копаете.

– Позвольте мне самому решать, где копать. До скорой встречи, Елена Анатольевна, – Уколов сделал ударение на слово «скорой».

«Надо было все-таки сразу брать адвоката. По крайней мере, так бы я была спокойнее», – думала Елена, выходя из кабинета.

Власть и влияние

Когда