Путешествия как инвестиция в себя. Источник изменений в жизни и бизнесе - Александр Чуранов

Лягушка на политических дебатах

Раньше большинство путешественников были англичанами. В их империи было принято путешествовать. И все они были великими: зарисовывали животных, писали записки, вели журналы.

Я не предлагаю физически вести дневник – я и сама его не веду. Но внутренний – обязательно. Раньше в экспедициях я вела дневники. Все как положено: с рисунками и записями. Но в Барселоне у меня украли сумку, в которой были три исписанных мною блокнота.

С тех пор я веду внутренний дневник наблюдателя и писателя, чтобы использовать его в подходящих случаях. Мало ли как жизнь сложится. Может быть, в переговорах придется встретиться с представителем страны, в которой ты был. А ты уже понаблюдал за их людьми и их природой, знаешь их традиции и можешь вставить это в разговор. И диалог построится лучшим образом.

А может быть, благодаря этой наблюдательности в нужную минуту в твоей голове всплывет картина, которая поможет тебе морально. Без всяких разговоров и воспоминаний типа «А я был в вашей стране».

Когда я была в джунглях, ко мне на ладонь села тропическая планирующая лягушка. Это очень красивое, но дико ядовитое существо. Трогать и теребить ее нельзя, она сама должна спрыгнуть. И вот она смотрит на меня большими, как бусины, выпученными глазами, а в них что-то космическое. У меня было такое ощущение, что на моей руке сидит инопланетянка.

Я была абсолютно спокойна, не орала и просто смотрела ей в глаза. И эти глаза меня безумно поразили. Потом лягушка расправила лапы и в одну секунду исчезла… Но эти глаза смертельно опасного противника навсегда отпечатались в моей памяти, потому что мой мозг был открыт, а сама я находилась в состоянии спокойствия.

Позже, когда я участвовала в предвыборных дебатах и не могла победить сильного оппонента, мне являлась эта лягушка. Я чувствовала спокойствие, получала огромную мощь и в результате выигрывала дебаты.

Это и есть мой главный секрет путешествия: не собирать знания, кто, где родился, не задавать кучу ненужных вопросов, ответы на которые забудешь или которые можно прочитать в интернете, – а быть наблюдателем и меньше болтать.

Я могу спросить, какого века, к примеру, храм, потому что большая разница, сто лет назад он был построен или до нашей эры. А больше меня ничего не волнует. Какой это художник расписал, в каком году – это все равно вылетит из головы. Я просто смотрю на росписи и погружаюсь в них. Именно поэтому я не очень люблю экскурсии. Я люблю экскурсоводов, которые дают только суть информации и не загружают лишними разговорами.

Да и в группе разговаривать нужно тогда, когда надо выстроить отношения. Не быть закрытым букой и изображать из себя только молчаливого наблюдателя, который изводит окружающих своим молчанием, – ни в коем случае. Но периодически быть одному и наблюдать. Хотя бы около своей палатки: сидеть и наблюдать, к примеру, за луной.

В городах можно наблюдать за людьми на улицах, смотреть, как они общаются, как одеты, а не бегать целый день по магазинам. А в пустыне – отойти от группы и погрузиться в то, что вокруг тебя.

Вот вам, например, пустыня Гоби. Идеальное место для тишины – здесь нет цивилизационной информации, нет информации во Вселенной, в небе. Это чистое пространство (все потоки информации по телефону, по проводам – это все вибрационные вещи, не имеющие к эзотерике никакого отношения). Здесь вы можете совершенно спокойно раствориться в энергии пустыни, песка, неба и всего на свете. Здесь есть все возможности для того, чтобы выйти на прямой контакт со Вселенной. Но нет, мы тащим бытовые, цивилизационные разговоры, которые там совершенно не к месту, не ко времени и не к состоянию. Зачем?..

Хотя я понимаю, что в путешествиях, в которые я еду в качестве эксперта, я нужна людям со своим опытом и взглядом на жизнь. Но делиться ими я могу тогда, когда особо нет природы: во время лекции, частных разговоров во время ланча, вечером у костра. Один вечер я обязательно посвящаю группе, устраиваю ретрит.

Я понимаю также, что каждый человек в группе путешественников несет что-то свое, уникальное. Мне это искренне интересно, но мне незачем бесконечно общаться, потому что человек сам раскроется в поступках, поведении. Человека надо почувствовать и понять.

Однажды во время морского путешествия на яхте с нами была мама восьмерых детей. Она часто меняла дорогую одежду и профессионально танцевала до утра. Я наблюдала за ней и пыталась разобраться в этом феномене. Мне это было интересно. И даже без общения. Когда я уставала от людей, то тихо исчезала. Никто не замечал, потому что все веселились. Я уходила на верхнюю палубу, ложилась и смотрела на звезды.

Потому что я интроверт. Несмотря на то что большая часть моего менталитета – это менталитет городского жителя, внутренне я устраиваю себе пустыню и строю свою планету. Конечно, мое внешнее ориентирование – социальное. Но свой внутренний мир я строю тихо и спокойно.

Именно намерение быть счастливой и получить энергию для своей внутренней планеты научило меня максимально погружаться во все, что со мной происходит, в том числе в путешествия. Такое умение – это не что-то данное при рождении. Ему может научиться каждый, нужно лишь захотеть.

Андеграунд: индийский квартал и проститутки в Генуе

Когда турист приезжает в новый город, он сразу хватается за телефон и заказывает себе экскурсию, чтобы посмотреть все то, что обязательно к просмотру у любого туриста. Когда путешественник приезжает в новый город, он выбирает для себя самостоятельное знакомство с городом. Просто гуляет. Или, например, погружается в андеграунд. Ведь там, где андеграунд, там реальная жизнь, без прикрас. Это то, что точно запомнится навсегда.

Лично я люблю андеграунд. В любых цивилизованных местах всегда нахожу что-то вне мейнстрима. Даже в Сингапуре нашла. В этом идеально вылизанном и каком-то космическом городе XXI века мне очень быстро стало скучно. Именно поэтому мы с приятелем отбились от общей компании и очутились в индийском квартале, где работают только индусы.

Их привозят туда в качестве наемной рабочей силы для выполнения тяжелой черной работы. И они там живут. Женщин там нет, кругом полуголые мужики, палаточные храмы-сараи, какие-то священники с глазами колдунов. Там же лавки с мясом, один публичный дом и автоматы, по которым они звонят домой. Все вместе это смотрится очень дико, как в фильмах-фэнтези. Именно эти воспоминания остались в моей памяти.

А Генуя, например, запомнилась мне далеко не соусом песто и не архитектурой. Как-то во время ужина в обычной итальянской кафешке в Генуе я спросила у приятелей: «А где же знаменитые генуэзские проститутки? Это же портовый город, столько легенд об этом сложено». На что мне ответили – там же, где и портовые крысы. В темных переулках. На мой призыв пойти посмотреть эти переулки, мне сказали, что я сошла с ума и что туда никто не ходит. «Да кому мы здесь нужны? Это же цивилизованная Европа, нас здесь никто не убьет», – удивилась я.

Компания осталась пить кофе, а я пошла прогуляться. И куда-то меня понесло вбок. Каким-то образом я вышла именно на одну из таких улиц. Это был действительно длинный и узкий темный брусчатый переулок, освещаемый только светом луны. Первое, что я в нем увидела, – это две огромные черные крысы, которые перебежали мне дорогу. Как будто в фильме ужасов. Из-за игры света и тени крысы казались просто гигантскими – какими-то метровыми.

Вдали в свете луны стоял стул с высокой спинкой. На этом стуле с идеально прямой спиной сидела женщина с огромной головой. В профиль. Сидела и не шевелилась. Я даже подумала, что это кукла. И когда уже мое терпение лопнуло, она вдруг резко повернула голову и уставилась на меня. У нее было просто какое-то нереальное лицо, а взгляд как у ведьмы. На вид ей было лет шестьдесят. И потом она так же резко повернула голову обратно и уставилась в одну точку.

От ужаса я понеслась оттуда с дикой скоростью. Нашла то кафе и свою компанию, по-прежнему сидящую за нашим столиком. Запыхавшись, рассказала им о том,