Бей первым, мент - Сергей Иванович Зверев

Бунин прислушался к ровному дыханию девушки, она уже дремала, прикрыв глаза рукой. Оранжевые отблески углей переливались на ее обнаженном теле.

«Скоро огонь совсем погаснет, и станет прохладно, – Николай заботливо прикрыл девушку краем пледа, Лера вздрогнула во сне, но глаз не открыла, забормотала что-то неразборчивое, подложила ладонь под голову, поджала ноги, – я должен сам выбрать, какая жизнь мне милей. Стать одиноким волком, как Карл, или вернуться в нормальную жизнь. Я пока еще хожу по лезвию. Он оставляет мне право выбора…»

Тишину нарушил мелодичный звонок мобильника. Лера встрепенулась, подняла голову:

– Что это? – моргая спросонья, она смотрела на Николая.

Мелодия звонка крепла, разрасталась.

– Телефон.

– Наконец твой Жан опомнился?

– Сейчас, – Бунин потянулся к своим джинсам, бесформенной горкой лежавшим у ножек потертого кресла, смотреть, кто ему звонит, не стал, сразу вдавил кнопку.

– Але, – произнес он с легким раздражением, и тут же услышал насмешливый голос Карла.

– Развлекаешься? Ты не один. Рядом с тобой красотка. Или все еще под тобой?

Карл всегда безошибочно чувствовал, чем занят Николай, словно мог видеть его, когда захочет.

– Ты почти угадал, Карл. Рад тебя слышать.

– Красотка никуда не денется. Ты мне нужен завтра.

Законный редко задавал обычный для звонков по мобильнику вопрос: «Где ты?» Его не интересовало, какими путями человек доберется до места встречи.

– Договорились. К завтрашнему вечеру я вернусь.

– Ты можешь понадобиться мне с утра. Если женщина не согласна ждать тебя, бросай ее к черту, – Бунину показалось, что на другом конце линии Карл улыбается.

Отказать законному он не мог.

– В десять я буду готов.

– Заеду.

Связь оборвалась.

– Жан, Карл… – проговорила девушка, села и обхватила колени руками. – Твои знакомые – иностранцы?

– Почти, они из другого мира.

Лера почувствовала, что после звонка Николай стал другим – чужим, она сама отстранила его руку, когда парень прикоснулся к ее плечу.

– Чтобы добраться до Москвы в десять утра, – сказала она, – тебе придется подняться почти на рассвете – в шесть.

– Ты мне еще не предлагала остаться на ночь.

– Не пойдем же мы в темноте на станцию. Я не хочу возвращаться сюда одна ночью.

– Я могу дойти и один.

– Как?

– Мне достаточно один раз пройти по дороге, и я запоминаю ее в мелочах. Ночь на улице, день – мне все равно.

– Мы пойдем утром, я не могу отпустить тебя одного.

– Ты же собиралась утром полить огород, – напомнил Николай.

– Не хочу. Черт с ним. Растения выживут. Ты не жалеешь, что не попал сегодня в гости к друзьям?

– А ты как думаешь?

– Я не хочу думать, я хочу спать. Устраивайся поудобнее, я сейчас принесу одеяло.

Лера постелила прямо на полу, подбросила в камин немного дров. Сквозь тонкий матрас чувствовались жесткие доски пола, несмотря на это, Бунин заснул быстро. Примиряло с неудобствами женское тепло, исходившее от обнаженной девушки.

Он проснулся, когда еще только светало, потянулся за мобильником, часы на дисплее показывали без малого пять утра. Лера сонно дышала ему в плечо, и от ее дыхания на душе становилось спокойно. Бунин пролежал целый час, бесцельно глядя в потолок, изучая сучки, трещинки на пропитанной темной олифой доске-вагонке. Лера отлично чувствовала время, она оторвала голову от подушки ровно в шесть утра. Взгляд ее с самого момента пробуждения был осмысленным.

Бунин не стал тратить время на ласки, нежности, коротко поцеловал девушку в плечо и тут же принялся одеваться. Одежда, несмотря на то что вчера они забыли ее развесить после безумной поливки огорода, просохла. Собрались они быстро. Утро выдалось прохладным, дачники еще спали, в долине над речушкой клубился туман. Скрипнула стальная калитка в воротах дачного поселка. Тихо, как воры, парень с девушкой выбрались на утоптанную до блеска лесную тропинку. Бунин высвободил локоть из-под руки Леры.

– Ты не верила, что я смогу сам пройти по тропинке.

Дюралевая палочка в его руках ожила, глухо защелкала по гладкой земле и зашелестела по росистой траве.

– Видишь, как просто, по звуку я могу ориентироваться, куда ступать. – Бунин зашагал, Лера пошла радом с ним, ее кроссовки и низ джинсов быстро намокли от росы.

Плотная материя из-за влаги стала жесткой, топорщилась, словно погнутая жесть.

– Ловко у тебя получается, вчера ты выглядел растерянным.

– Сейчас, шагов через двадцать, будет поворот направо.

– Я не верю своим глазам, – восхитилась Лера, когда Николай, продолжая постукивать палочкой по тропинке, взял нужное направление.

«Вот и все, – спокойно подумал Бунин, – прошла ночь развлечений и забав. Было неплохо и мне, и ей. Большего и не надо. В электричке обменяемся телефонами. Она даст мне свой настоящий, а я скажу первый пришедший в голову. Может, она и не станет по нему звонить. Подождет недельку моего звонка, а потом порвет листок, на котором записан мой придуманный номер. Свобода превыше всего».

Лес кончился, парень с девушкой шли по берегу реки. Вдоль воды разрослись густые кусты, с другой стороны тропинки тянулись огороды.

– Ты чем занимаешься? – поинтересовалась Лера, обходя лужу, в которой отражалось яркое синее утреннее небо.

– В каком смысле?

– Учишься, работаешь, ничего не делаешь?

– Я музыкант, – ответил Николай и тут же пожалел о сказанном.

«Вот и начинается… Лезет в душу. Еще немного – и я у нее спрошу, кто она такая».

– А я пока еще учусь. Хочу стать журналисткой. Ты не против, если я напишу о тебе небольшую статью? Нам на факультете обязательно нужно предоставить три публикации в год. Слепой музыкант – подходящая тема. Ты только не подумай, что я согласилась быть с тобой потому, что сразу об этом подумала. Ты другой, чем все остальные…

«Не хватало мне еще этого. Прав Карл, женщин нужно использовать по прямому назначению и никак иначе».

– Посмотрим, – уклончиво отвечал Николай.

Краем глаза он видел, как через ограду недостроенного дачного поселка перелезают двое бритоголовых парней в черных облегающих штанах и черных майках. На плече у одного из них виднелась старательно выколотая фашистская свастика.

«Скины. Выехали вчера на природу. Надрались. Переночевали или под кустом, или в недостроенной даче. Теперь с похмелья злые на весь свет, – определил Бунин, – если бы ночевали на родительской даче или у друзей, никогда бы не поднялись так рано».

Парни не утруждали себя поиском дороги, они пошли прямо по засеянным огородам, ломая высокими солдатскими ботинками еще не окрепшую зелень. Николай ускорил шаг.

– Ты куда летишь? К электричке мы успеем. Хочешь показать мне, как ты классно умеешь управляться без провожатого, так я это уже видела, ты мне интересен