Бей первым, мент - Сергей Иванович Зверев

С пакетом, в котором глухо позванивали бутылки и топорщился сверток с закуской, законный с Буниным вышли из магазина. Не успели они прошагать и половину дома, как Карл повернул голову, сбавил шаг, он смотрел на другую сторону улицы – на вход в гостиницу.

– Погоди, – Карл остановился.

Мчались потоком машины, сновали пешеходы. Бунин никак не мог понять, что так заинтересовало Карла.

«Может, знакомого увидел?»

Из стоявших у стеклянной двери людей мало кто мог подойти на роль хорошего знакомого Карла. Швейцар, две безвкусно намазанные сучки в коротких до неприличия юбках и какой-то араб в возрасте.

То, что мужчина араб, во всяком случае выходец с Востока, сомнений не было. Только они считают приличным носить белоснежные носки с черными лакированными туфлями, да еще штаны подбирают коротковатые. Мужчина стоял спокойно, заложив руки за спину, ненавязчиво фильтровал взглядом проплывавшую мимо него толпу. Карл опустил пакет с покупками в урну для мусора, сделал это бесстрастно и буднично, словно каждый день таким образом расставался со спиртным и деликатесами.

– Зачем? – вырвалось у Николая.

– Поездка к корешу отменяется. Мне нужно освободить руки.

– Я бы мог подержать.

– Поздно.

Карл уже вертел в пальцах монетку, разминая кисть. Монета, как живая, кувыркалась между впадинами, перескакивала через суставы, внезапно становилась на ребро и замирала. Рука же при этом казалась абсолютно неподвижной. Подобный фокус мог проделывать и Бунин, но при этом ему надо было смотреть на диск монеты, Карл же не отрывал взгляда от араба у гостиничной двери.

– Кто он? – прошептал Николай.

– Еще не уверен, – глаза законного превратились в две узкие щелочки, черты лица заострились, кожа мгновенно приобрела землистый оттенок.

Бунин содрогнулся, прежде он видел Карла таким лишь несколько раз. Исчезли столичный лоск, вальяжность, интеллигентность. Рядом с ним стоял безжалостный блатной, один взгляд которого способен мигом утихомирить вышедших из повиновения зэков. От такого взгляда подгибаются ноги и заточки сами выпадают из внезапно ослабевших пальцев.

Араб кого-то ждал, но делал это спокойно, на часы не поглядывал, не нервничал, головой не вертел. Двигались только глаза – темно-карие, с маслянистой поволокой, умные и внимательные. Волнение выдавал лишь рот – мужчина покусывал напряженные губы. Наконец он кого-то увидел. Потом заметили и его. Прохожий в сером костюме чуть заметно кивнул и пошел дальше, не оборачиваясь.

– Если араб хромает на левую ногу, значит, это он, – чуть слышно промолвил Карл.

Араб, выждав секунд десять, двинулся вслед за прохожим. Тут уж и Бунин затаил дыхание – нога в белоснежном носке чуть заметно волочилась, и именно левая, как предсказывал Карл.

– Он. Век воли не видать, – прошептал законный.

– Что будем делать? – Николай чувствовал, затевается нечто серьезное.

– Он меня знает, а тебя – нет, проследи за ними, – Карл подтолкнул Бунина, – быстрей в переход.

Николай, позабыв о трости, сбежал в переход. Расталкивая прохожих, взбежал по ступенькам до середины лестницы, а дальше пошел степенно. Успел он вовремя. Араб как раз миновал перекресток. Его чуть сутулая спина маячила впереди. Прохожий, с которым он обменялся кивками, двигался шагах в десяти впереди него. Бунин, чуть повернув голову, из-под очков глянул на противоположную сторону улицы. Карл исчез, растворился. Но парень знал, когда понадобится, законный материализуется буквально из воздуха.

Далеко идти не понадобилось. Пожилой прохожий с невыразительным лицом, похожий на партийного функционера времен Советского Союза, свернул к передвижному торговому киоску, стоявшему в простенке старого дома. Небольшой тент прикрывал неогороженную площадку с несколькими высокими столами. Ели и пили за ними стоя.

Прохожий извлек довольно увесистый кошелек. Такие Бунин называл «под евро», в него могла вместиться распрямленная сотня. От окошка незнакомец отошел с бутылкой пива и тарелкой золотистого жареного картофеля. У парня даже в горле запершило. Захотелось самому похрустеть и запить прохладным пенистым пивом.

Мужчина с невыразительным лицом поставил у своих ног под высоким столиком невзрачный пластиковый кейс. С такими раритетами в сегодняшние дни позволяют себе ходить по городу только провинциальные чиновники да клерки мелкого пошиба. У окошка павильона появился и араб. Он довольствовался чашкой кофе и бутербродом.

Дородная розовощекая продавщица, улыбаясь, налила напиток в пластиковую кружечку и подала бутерброд, предусмотрительно завернув его в розовую бумажную салфетку. Араб не сказал ни слова, кивнул в знак благодарности, так что не понять было, знает ли он по-русски. Держа в одной руке ненадежно хрустящую чашечку, прикрытую бутербродом, а в другой пухлый бумажник, остановился у столика, за которым попивал пиво мужчина с невыразительным лицом партфункционера.

– Разрешите? – сказал араб, и глаза его хитро блеснули.

– Конечно, – мужчина отодвинул одноразовую тарелку, освобождая место.

Бунин следил за ними, стоя неподалеку, облокотившись о парапет уличного ограждения, прислонив тросточку к подножию гигантского рекламного щита, на котором жизнерадостный малыш-блондин впивался белоснежными зубами во что-то непонятное. Во что именно, Николай понял, когда удосужился прочитать надпись, сделанную метровыми буквами: «Маца из Израиля!», после чего потерял к щиту всякий интерес.

Мужчины за высоким столиком не разговаривали, между ними лежали два абсолютно одинаковых бумажника. Бунин уже не сводил с них глаз, боясь пропустить самое важное. Араб преспокойно забросил чужой бумажник в карман, даже не поинтересовавшись, что там лежит внутри, при этом мужчина, стоявший напротив него, не выказал ни удивления, ни возмущения. Вместо этого он раскрыл бумажник, принадлежавший арабу, заглянул в него и, резко закрыв, тоже спрятал в карман, а потом кивнул. Араб подхватил чужой кейс и неторопливо зашагал к гостинице.

Бунин чуть повернул голову и заметил на противоположной стороне улицы Карла. Законный рассматривал витрину. Оттуда он, конечно, не мог заметить деталей происшедшего. Николай торопливо, насколько это позволяла ему роль слепого, спустился в переход. Карл встретил его наверху напряженным взглядом и выдохнул:

– Ну?..

– Черт его знает, что такое, – тихо проговорил Бунин, – араб портфель у мужика взял, а еще они лопатниками поменялись.

– О чем говорили?

– Молчали. Араб в гостиницу, кажется, вернулся, а второй мужик пока еще там.

Карл криво усмехнулся – Бунин не успел заметить, как мужчина покинул павильон.

– У него ж почти целая бутылка пива оставалась, не мог он ее так быстро допить.

Карл похлопал Николая по плечу.

– Вон он, видишь?

Бунин не сразу рассмотрел в толпе немного сутулую спину мужчины, тот шел поближе к домам, особо не спеша.

– Следопыт ты хренов. Но за лопатник тебе отдельное спасибо. Проследи, вернется ли араб в гостиницу, а я побежал.

Бунин видел Карла бегущим всего несколько раз в жизни, но даже это законному удавалось проделывать, не теряя собственного достоинства. Он