Якудза из клана Кимура-кай. Том 3 - Геннадий Борчанинов

— Ладно, сзади постоишь… — проворчал Ода. — Вечером нас ждут. Ямада-сан.

Кумитё? Нас? Что-то новенькое.

— Что-то стряслось? — нахмурился я.

По пустякам к главе целого клана якудза не вызывают. Каждая минута его времени стоит дороже, чем всё это здание. Значит, и причина должна быть весомая.

— Насколько я знаю, нет, — сказал Ода. — По-хорошему, стоило бы представить тебя ему, но с такой рожей… Нет, не сегодня.

— Стоило предупредить, — буркнул я.

— И тогда что, ты не стал бы пропускать в голову? — фыркнул босс. — Всё уже, поздно.

Я поднял руки в шутливом жесте примирения, откинулся на спинку дивана, закурил. Вечером, значит, к главе Ямада-гуми. Надо бы привести себя в порядок, почти как перед свиданием. Хотя нет, сейчас нужно постараться ещё лучше. Даже хорошо, что босс вызвал меня с утра, на подготовку уйдёт целый день, не иначе.

— Моих людей брать? — спросил я.

— Не доросли ещё, — проворчал Ода. — Ты и сам-то…

Он всякий раз напоминал мне, что я — выскочка, хотя самолично разрешил мне основать собственную организацию. Не препятствовал и не пытался поставить на место, только напоминал словесно. Всё равно приятного мало.

— Понял, а до вечера что делаем? Готовимся? — решил уточнить я.

— Конечно! — воскликнул Ода. — Всё, в пять часов чтобы оба были здесь. Опоздание будет приравнено к попытке суицида. Я понятно объяснил?

— Да, дайко, — синхронно проговорили мы.

— Всё, идите, — распорядился он.

Мы встали, поклонились и вышли.

— Что будем делать? — спросил я, когда мы с Такуей спустились к парковке.

— Я домой, — пожал он плечами. — Может, посплю немного, телик посмотрю.

Ну да, у этого модника никаких проблем в этом плане нет и быть не может. А вот мне стоит заняться и обновлением гардероба, и новой стрижкой, и всем остальным. Хороший костюм — это своего рода маркер, знак принадлежности к определённой касте. Недаром говорят, что встречают по одёжке. А мой костюм испытал уже слишком многое, чтобы можно было без задней мысли прийти в нём на встречу с кумитё.

Так что с Такуей мы тоже попрощались до вечера, и я отправился дальше один. Да, придётся вновь раскошелиться на приличные шмотки, которые и стоят, к тому же, прилично, но это рано или поздно всё равно пришлось бы сделать. Имидж нужно поддерживать, так что придётся соответствовать образу крутого якудза. Татуировками тоже пора бы заняться, хотя бы выбрать эскиз и нанести контур, как у Такуи-куна. Да, на всю жизнь, да, будут определённые проблемы, потому что татуировки в японском обществе имеют совершенно чёткое значение, но положение обязывает.

Это, конечно, будут не купола с крестами, и не лагерные аббревиатуры, и даже не иконостас из Ленина, Сталина, Маркса и Энгельса. Но значения примерно похожи.

В той жизни я обошёлся без татуировок. В нашей среде не принято было расписывать тело, это оставалось уделом тех, кто выбрал для себя воровской ход, а мы действовали по-новому. Здесь, кажется, придётся всё-таки сделать. Иначе просто не поймут.

Я отправился в тот же магазин, в котором покупал свой первый костюм. Не тот, школьный, а первый более-менее приличный, благо, находился он здесь же, в Адати. В этот раз деньги имелись и на костюм получше, да и к наступающей осени можно было бы подобрать что-то потеплее.

На примерку и выбор я потратил несколько часов, спешить было некуда. Остановился на строгом чёрном, чуть приталенном, купил к нему же несколько новых рубашек, пару галстуков, чёрный и красный, полный комплект аксессуаров. В другом магазине приобрёл пару новых туфель, но их решил пока не надевать. Не хватало ещё разбить себе ноги в кровь перед встречей с кумитё, чтобы во время беседы с боссом якудза думать только о том, как горят свежие мозоли. Туфли я разношу потом.

Все обновки унёс домой. Там взял всё необходимое, сходил в общественную баню моего квартала, помылся-побрился, короче говоря, основательно занялся собой. Из бани вышел посвежевшим и отдохнувшим. Здесь вообще было принято мыться в общественной бане, домашний душ не был приспособлен для продолжительных купаний. Ополоснуться и смыть дневной пот, не более, а для того, чтобы помыться полноценно, все ходят в бани.

На все эти процедуры и шопинг как раз ушёл целый день. Из дома я вышел аккурат за полчаса до назначенного времени, чтобы подойти к офису чуть-чуть пораньше, с небольшим запасом. Намёк Ода-сан дал достаточно понятный, чтобы и мысли не возникло им пренебрегать.

Выглядел я теперь как матёрый якудза.

Разве что ювелиркой я по старой привычке пренебрегал и не обвешивался золотом, как цыганский барон. Просто не нравилось. Хотя я знал многих, кто скупал всё рыжьё, до которого мог дотянуться, точно сорока, да так, что при будущем обыске следак принял всё это за бижутерию. Не поверил, что у человека может быть дома столько золота.

К офису я подошёл как раз вовремя, Ода ждал нас внутри.

— Один пришёл, что ли? — хмыкнул он.

— Разве я сторож брату своему? — цитатой ответил я.

Вышло немного нахально и дерзко, но тут следом за мной в офис вошёл Такуя-кун, точно в том же виде, в каком был с утра.

— Я готов! — произнёс он с нарочитой бодростью.

Ода-сан посмотрел на часы, удовлетворённо хмыкнул. В заданное время мы уложились.

— Поехали, — распорядился он, извлекая из кармана ключи от «секача».

За руль «Мерседеса» он сел самолично, я занял место слева от него, Такуя расположился сзади. Словно это он был боссом, а мы были его охранником и водителем соответственно.

И мы неспешно поехали через весь Токио в загородную усадьбу Ямады.

— Две новости, — повернулся ко мне Ода, пока мы стояли на светофоре.

— Хорошая и плохая? — предположил я.

— Именно так. Начну с хорошей, — сказал он. — Полиция от тебя отстанет. Во всяком случае, по делам Накамуры и Тачибаны.

— А плохая? — приготовился слушать я.

— Это потребовало чуть больше усилий, чем я ожидал. Тачибану сработал более-менее чисто, это списали на внутренние разборки в его группировке. А вот с его замом… Наследили вы изрядно, — проворчал Ода.

— У нас выбора не было, он первый начал шмалять, — подал голос Такуя-кун.

— Вот это и плохо, — сказал Ода. — Ещё и Дзюн-кун в больнице… Кишки ему почикали так, что чуть ли не половину кишков отрезали.

— Зато живой… — пробормотал я.

— Это да, — согласился Ода. — И тут даже самый тупой коп дважды два сложит.

— И что делать? — спросил я.

— Придётся платить