Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов

Возле подъезда, привалившись спинами к прохладным кирпичам, курили молоденькая медсестра и одетый в полосатую пижаму парень с правой рукой на перевязи. Они о чем-то негромко разговаривали, слышался сдавленный смех девушки и легкое покашливание парня. Над ними, колеблясь, висело белесое облако папиросного дыма.

Поздоровавшись, Журавлев спросил, обращаясь к медсестре:

— Кто-нибудь из начальства есть на месте?

Девушка с интересом окинула явившегося на ночь глядя милиционера своими большими ласковыми глазами. У нее было симпатичное личико с пухлыми щечками. Кокетливо заправляя мягкими движениями полной руки выбившийся светлый локон под косынку, она ответила грудным голосом:

— Зоя Ивановна, старшая медсестра. У нее кабинет на втором этаже. Там табличка на дверях.

Журавлев не успел войти в подъезд, как услышал за своей спиной девичий приглушенный смех и сдержанный смешок раненого бойца. «Неужели надо мной? Или просто смешинка в рот попала?» — сокрушенно подумал Илья и, хмыкнув, легко взбежал по ступенькам на второй этаж.

Зою Ивановну он разыскал в пятой палате, где лежали тяжелораненые солдаты. Остро пахло камфарой, формалином, фенолом, другими лекарствами. Высокая женщина сидела на кровати у совсем юного бойца, чье лицо было туго замотано бинтами. Сквозь марлевую повязку проступало розовое пятно крови. Женщина держала его за руку и что-то внушительно, но ласково говорила, поглаживая другой ладонью его по-девичьи бледную с голубыми прожилками кисть.

— … образуется, милок, — расслышал он, пробравшись к ней между тесно стоявшими кроватями. Старшая медсестра была в военной форме с наспех накинутым на плечи халатом.

Осторожно тронув ее плечо, Илья негромко произнес:

— Товарищ старший лейтенант медицинской службы, нам бы поговорить с вами. Всего лишь минутку уделите мне… Я в коридоре подожду…

Женщина кивнула, и Журавлев покинул палату. Ждать ему пришлось недолго. Он даже не успел толком оглядеться. По коридорам, словно серые тени, перемещались увечные люди: они хромали, подсобляя себе тростью, прыгали на одной ноге, опираясь на костыли, безногих везли на инвалидных колясках, другие просто бесцельно бродили, не находя себе места от невыносимой боли. Были и такие, кто медленно передвигался на ощупь вдоль стены…

Журавлев непроизвольно вздрогнул, когда его локтя неожиданно коснулась рука старшей медсестры. Рука у нее оказалась не по-женски крепкой, да и сама она ростом была едва ли не вровень с Ильей. Была она намного старше его, глубокие морщины перерезали вдоль ее высокий загорелый лоб, а мелкие, похожие на меха от гармошки складки собрались вокруг ее жестко сжатых бесцветных губ.

— Что вы хотели? — спросила она хриплым прокуренным голосом, глядя в его глаза своими серыми в рыжую крапинку зрачками.

Было заметно, что старшая медсестра в бытность своей нелегкой профессии за войну повидала многое, успела настрадаться душой. От этого глаза ее имели взгляд колючий, прожигающий насквозь.

— Так что же вы хотели? — повторила она.

И Журавлев неожиданно для себя как-то суетливо вынул из планшета фотографию, показал ей.

— Вам эта женщина знакома?

— А что, должна? — спросила с холодком старшая медсестра, беря из его рук карточку.

— Могла работать у вас.

Несколько секунд женщина внимательно всматривалась в искаженное мучениями лицо покойницы, потом отрицательно качнула коротко стриженной головой.

— Нет, впервые вижу.

— Вы не торопитесь, — посоветовал оперативник. — Получше поглядите.

— Я своих сотрудников всех помню, — уверенно ответила старшая медсестра. — Поэтому напрасно свое и мое время не тратьте. До свидания.

Она круто развернулась и опять скрылась в палате. Журавлев уже догадался, что парень с забинтованным лицом, на чьей кровати он застал старшую медсестру, навсегда ослеп и, не в силах смириться с новым своим состоянием, хотел покончить с собой.

Проникнувшись невольным уважением к старшему лейтенанту медицинской службы, Илья подумал: «Крепкая женщина! Пускай у нее получится отговорить парня от необдуманного поступка. Жизнь одна. А его небось родители ждут, любимая девушка. Если по-настоящему любит, все у него в жизни сложится хорошо».

Журавлев вышел на улицу. Целовавшиеся у подъезда медсестра и раненый боец отпрянули друг от друга. Девушка торопливо вытерла губы ладонью, стеснительный румянец опалил ее щеки. Пряча глаза, она низко опустила голову и растерянно спросила:

— Нашли… Зою Ивановну?

— Нашел, — весело ответил Журавлев. — Спасибо.

— Не за что.

Уже отойдя на пару десятков шагов, Илья не утерпел и оглянулся: влюбленные опять целовались. Он одобрительно качнул головой, невольно проникнувшись белой завистью к расторопному пареньку, и ускорил шаги. С его лица не сходила добродушная улыбка.

С реки Цны тянуло холодком, пресным запахом воды. Собравшись было закурить Журавлев сразу же и передумал. Подставляя распаренное лицо под свежие струи легкого ветерка, полной грудью вдыхая ночной воздух, стараясь быстрее отделаться от удушливого запаха госпиталя, которым, как ему казалось, он успел пропитаться за то короткое время, пока находился внутри, Илья свернул по направлению к другому госпиталю, расположенному километрах в двух.

За четыре часа оперативник успел обойти практически все лечебные учреждения в заданном районе, все было напрасно. Где бы он ни показывал фотографию убитой для опознания, никто ее не узнавал. Люди долго и добросовестно вглядывались в лицо неизвестной женщины, отмеченное посмертной страдальческой мимикой. Ее окровавленное лицо, рваные губы и синие потеки от ушибов у них вызывали несказанную жалость и сострадание к ней, всей душой они желали оказать помощь следствию, но в конце концов отрицательно качали головой. Относились с сочувствием, и не более.

Чем меньше оставалось впереди лечебных учреждений, где еще не успел побывать Журавлев, тем быстрее таяла надежда на положительный результат. Правда, теплилась еще надежда на то, что верткий и смекалистый Васек Федоров уже смог раздобыть нужные сведения. Но если рассудить по правде, тогда за Ильей давно бы уже приехал Заболотнов, чтобы сообщить эту добрую весть.

Занятый своими мыслями, перспектива которых не радовала, а, наоборот, огорчала, вгоняла в беспросветную печаль, Журавлев не сразу услыхал приглушенный расстоянием слабый вскрик. Было похоже на то, что вскрикнула женщина, а потом ей кто-то быстро зажал рот. Илья настороженно стал на месте, навострив слух. Вскоре до него опять донесся нечленораздельный звук, но это уже было скорее похоже на коровье мычанье.

Оперативник непроизвольно подобрался, как всегда происходило с ним, когда его подстерегала близкая опасность. Бесшумно ступая на носки офицерских хромовых сапог, словно он находился на фронте в дозоре, бывший полковой разведчик, а нынче оперативный сотрудник уголовного розыска старший лейтенант милиции Илья Журавлев большими скачками понесся в ту сторону.

Выскочив из-за угла, он увидел в темноте ведущей во двор тесной арки копошащийся серый клубок. Там кто-то шумно сопел, шуршали ноги по асфальту. В какой-то момент ночную тишину резанул пронзительный женский крик о помощи