Чума Эпсилона - Сергей Сергеевич Мусаниф

трофейный пистолет Алексу, а второй собирался выбросить в окрестностях космопорта. Тут, конечно, недалеко, десяток станций монорельса, но перемещаться совсем без оружия я уже отвык.

— Я тебя провожу, — сказала Джей.

— А дистанционно ваши двери не открываются?

— Открываются, но мы же не хотим, чтобы ты заблудился тут под землей, хотя крысы и крокодилы наверняка были бы этому рады, — сказала она. — К тому же, мне все равно надо наверх.

— Это могло бы стать началом большой и страстной любви, — торжественно сказал Алекс. — Но ему пришлось улетать с этой планеты, а ей — идти на работу.

— Пошел ты, — сказала Джей.

Но Алекс как раз никуда и не пошел, а остался на месте.

Пошли мы.

Я запомнил дорогу сюда, но на этот раз Джей воспользовалась другим путем, и мы оказались наверху уже минут через десять. Видимо, этим же путем она доставляла вниз еду.

Наверху, как обычно, царил полумрак, разбавляемый искусственным светом вывесок и рекламных щитов. На улицах было довольно многолюдно, по проезжей части проехало даже несколько мобилей.

— Здесь никогда не светит солнце, — сказала Джей. — Дети здесь растут, не видя солнечного света.

— Угу, — сказал я.

Не то, чтобы мне было все равно. Просто трудно ожидать, что участие к несчастным детишкам проявит человек, у которого детства не было вовсе.

Меня выращивали по ускоренной программе и вытащили из маточного репликатора уже подростком. Моей колыбельной был гимн корпорации «Кэмпбелл», а первой игрушкой стал маломощный лучевой пистолет. А потом мне отрезали руку.

Но солнце там было, да.

Особенно весело было, когда нам приходилось отрабатывать марш-броски под его палящими лучами.

— Мы тайком пробирались на верхний уровень, чтобы немного позагорать, — сказала она.

— Тайком? Разве существует какое-то особое право доступа?

— В теории, конечно, же, не существует. Но лифты наверх не бесплатные, знаешь ли. А на лестницах стоят двери и решетки.

— На каждой планете свои трудности, — сказал я. — Идеальных миров для жизни не существует.

— Хотела бы я проверить это утверждение на практике.

— Может, еще проверишь, — сказал я.

— Ага, — сказала она. — Мой предшественник в той ночлежке как раз заработал себе на виллу на Старой Земле и сейчас живет там со своей молодой любовницей.

Черт знает, чего она от меня ожидала. Что я позову ее с собой? Что я пообещаю обязательно вернуться за ней? Что я дам ей денег на билет отсюда? Или просто по-человечески посочувствую?

Говоря по правде, я не слишком хорошо во всем этом разбираюсь.

Храня неловкое молчание, мы добрались до станции монорельса.

— Прости, — сказала она. — Это был просто приступ меланхолии. Можно даже сказать, припадок.

— Бывает, — сказал я.

Наверное, она мне завидовала. Она всю жизнь провела в этом районе, на этой планете, и жизнь эта была явно не самой приятной. В ее глазах я был… да черт его знает, кем я был в ее глазах. Но я мог позволить себе космические путешествия, а она — не могла.

Возможно, если бы она знала, как дорого я за них плачу, она бы изменила свое мнение.

— Мне пора, — сказал я.

— Да, конечно, — сказала она. — Удачи тебе, Карл.

— И тебе, Джей.

Мне предстояло вернуться на Эпсилон-Центр уже через пару дней, но Джей об этом не узнает.

Уже сидя в поезде, я забронировал себе место на орбитальном челноке. Потом купил билет на лайнер, который должен был отвезти меня к космической станции. Система не имела никаких претензий к Карлу Броуди и одобрила обе эти операции.

Пистолет я оставил в вагоне монорельса.

По дороге я попал в поле зрения сотни камер. Меня проверили на входе в космопорт и на выходе в зону посадки. Мне не стоило большого труда вести себя спокойно, потому что я был уверен в успехе своего предприятия.

Меня никто не остановил, и посадка в орбитальный челнок прошла в штатном режиме.

Что ж, полагаю, что до своего корабля я доберусь без проблем. Даже если бы «наследники» меня раскусили, они должны были бы дать мне возможность вылететь с планеты за артефактом и хватать уже на обратном пути. На их месте я сделал бы именно так.

Но я был уверен, что они понятия не имеют о том, кто такой Карл Броуди и как он связан с навигационным кристаллом Предтеч. Я был аккуратен и не оставил следов, по которым они могли бы на меня выйти.

Время нервничать придет, когда нужно будет возвращаться на Эпсилон-Центр с дорогущим артефактом в багаже, но у меня был разработан план на этот случай.

Челнок пристыковался к внутрисистемному лайнеру. На этот раз я мог позволить себе отдельную каюту, но все равно купил билет в эконом. Прошел на свое место, уселся в по-прежнему не слишком удобное кресло, вытянул ноги, насколько это вообще было возможно, и сразу же притворился спящим.

Для Карла Броуди это должно было стать последним полетом. С артефактом на Эпсилон-Центр вернется уже другой человек.

Я собирался провести на своем корабле чуть больше суток. Подготовить новую личность и легенду для визита на планету, изменить внешность в медицинской капсуле, немного потрепаться с Генри, и, быть может, сыграть с ним партию-другую в «Осаду».

Что ж, пока все шло хорошо.

В ходе операции возникли некоторые сложности, но это были сущие пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть. Или с теми осложнениями, которые возникали в ходе других моих операций. Сейчас дело вышло на финишную прямую, и я уже мысленно прикидывал, как я расплачусь со всеми долгами и что буду делать после этого.

«Наследники» перевели мне аванс. Они не пытались отследить меня в вирте, они не нашли меня в реальном мире. Если вдруг я решу расторгнуть нашу сделку, я могу просто сесть в свой корабль и свалить из Содружества куда подальше, даже не подумав вернуть им деньги.

Все было даже слишком гладко, и, хотя часть меня подозревала какой-то подвох, другая верила, что все будет хорошо. Ведь должно же мне было хоть когда-нибудь повезти?

Лайнер покинул локальное пространство Эпсилон-Центра и направился к пересадочной станции. Оказавшись в свободном космическом пространстве, я позволил себе окончательно расслабиться.

* * *

Когда лайнер начал торможение перед стыковочными маневрами, я связался с Генри, чтобы предупредить его о своем