Вернуться - 6 - Альберт Кириллов

— Мам, я мокрый, — сказал он своей матери. — Всё хорошо, все живые. Искупались немного и ничего такого.

— Я так испугалась, — причитала та, провожая сына до двери бани.

— Да нормально всё, мам. Ты сама в баню иди, к девочкам, — попросил он её.

Та взглянула на него взглядом, который стремительно покидала тревожность, вздохнула и направилась на женскую половину.

— Алекс, я тебя точно когда-нибудь сам удавлю, — зашёл в парилку раздетый Герман, увидев там помимо друга Трофимова и Архипенко. — Или сам скажи, когда лучше это сделать.

— Блин, болят, — тут же пожаловался раскрасневшийся от жары Алекс, прикасаясь ладонью правой руки к грудине.

Как оказалось, впоследствии, всё-таки Герман «организовал» ему трещины в двух рёбрах. Хорошо полностью не сломал, и всего два ребра, а не всю переднюю часть грудины с его силой.

Народ перепугался, конечно, но потом отошли, стали смеяться над фыркающим Алексом. То же самое, примерно, происходило на женской половине бани.

В общем, парились, выходя из парилки садились за большой стол, пили прохладительные и спиртные напитки.

К одиннадцати Герман, Алекс и их жены, посетили базу «Титана», где поздравили всех присутствующих: обычных сотрудников, сотрудников СБ, а также членов их семей. Также из Перми было несколько чиновников с женами.

Столы ломились от еды, спиртных напитков и разных деликатесов.

Алекс поздравил всех, а потом сотрудники бухгалтерии раздали сотрудникам «Титана» и аффилированных компаниям конверты с премиями, отметив, что этот год прошёл гораздо лучше, чем прошлый.

Народ проникся, оценив размеры: в этом году премию выдали в размере двух окладов. И тут же выдал здравницы и поздравления своему руководству.

Важным гостям выдали дорогие подарки в пакетах, чем искренне их порадовали. В основном дорогое спиртное, красная и чёрная икра, конфеты.

Полдвенадцатого ночи вышел ведущий и объявил небольшой концерт до наступления Нового года.

— Блин, а кого других не могли пригласить? — наклонился к Алексу Герман, увидев, что на сцену вышла группа «Блестящие». Ну не особым поклонником был Герман женских групп.

— А чего у меня спрашиваешь? — ответил ему шепотом тот. — Я их не приглашал.

Зато присутствующий народ с радостью встретил известных исполнительниц: криками, визгом и даже свистом.

За пятнадцать минут до Нового года, начальство в лице Германа, Алекса и их половин, покинули по-английски, веселящийся и уже пьяненький народ. Отправившись к себе в посёлок, чтобы встретить праздник с особо близкими людьми, знакомыми и родственниками.

Глава 4

г. Дубай, Объединённые Арабские Эмираты

— Всё равно — жарко! — недовольно сказал Герман, заходя в терминал аэропорта. — Надо завязывать с поездками в такую жару.

Хорошо, что прямо с Екатеринбурга в ОАЭ напрямую летали прямые рейсы авиакомпания «Уральские авиалинии», что позволяло без пересадок добраться до точки назначения.

Вернувшись в посёлок, продолжили праздновать. Основная часть гостей стала расходиться после трёх часов ночи, посчитав, что хорошего помаленьку. Герман с Настей и его мамой покинули вечеринку одними из первых, направившись к себе по домам. Алекс с Кристиной остались, заявив, что ещё часик потусят, а потом в коттедж отправятся.

Настя, зайдя в дом, тут же затащила Германа в постель даже отказавшись от душа. Потребовав от мужа секса здесь и сейчас. Герман от такого шикарного подарка отказываться не стал. И с удовольствием выполнил свои супружеские обязанности. Затем доставил на руках, начавшую засыпать жену в душ. Быстро, но осторожно помог ей вымыться, успев ополоснуться сам, а затем вернул на руках довольную жену в постель.

Утро 1 января было просто прекрасным, ну по мнению Германа, который позволил поваляться себе в кровати до десяти утра. Сжимая в объятиях своё посапывающее сокровище.

Затем осторожно выскользнул из кровати, прошёл на кухню, решив приготовить легкий завтрак. Специально заказал нормальный кухонный блок в доме, в отдельной зоне на первом этаже, Здоровенный двухкамерный холодильник был забит мясом, овощами и фруктами. И разными многочисленными полуфабрикатами. Ну и куда без большой чашки оливье, стоявшей в холодильнике со вчерашнего дня.

Поджарил яичницу с ветчиной, поджарил тосты в тостере, нарезал сыр и колбасу, выложив их в неглубокие тарелки. Сделал кофе в кофе машине, затем налил его в кружки, добавил стаканы апельсинового сока, а затем всю приготовленную еду, в том числе чашку с оливье, выставил на кухонный стол, и уселся на стул.

— Кофе? Люблю тебя, — на его колени плюхнулась заспанная и совершенно обнажённая жена, тут же цапнув его кружку кофе и схватила тост из тарелки. Ухватила вилку и выдернула кусок поджаренной ветчины из яичницы.

Герман только вздохнул, давно привыкший к подобному «грабежу» его еды. Тем более, тут же пододвинул к себе вторую тарелку с яичницей, а также вторую чашку кофе, сделанные специально для жены.

Сколько прожил, но никак не мог понять, почему женщине надо тырить еду у собственного мужчины из его тарелки. И это при том, что для неё имеется такая же еда, здесь же на столе?

Прекрасно зная её привычку, всё сделал в двойном размере: для себя и жены.

Хотя… в таком виде всегда можно воспользоваться возможностью «захапить» женские прелести, отданные ему буквально на «растерзание». Так что его пальцы «прогулялись» по всему обнаженному, соблазнительному женскому телу.

— Герман, я кушаю! — возмутилось прелестное создание, ощутив, как пальцы мужа скользнули по её соскам, начавшим твердеть на глазах.

— Ладно, ладно, — пальцы Германа сошлись на её обнажённом животике и стали его поглаживать. — Голодные жёны нам не нужны, а то они злыми становятся.

— Почему во множественном числе? — голова жены повернулась к нему, а её возмущенные глаза уперлись в его зрачки. — Это ты о ком?

— О вас, дорогая Настя Викторовна. Только о вас, — он чмокнул её в губы. А она гордо задрала носик.

— Оливешечка, — ложка с салатом оказалась во рту у Насти. — Я тебя сейчас укушу, — возмутилась она, когда Герман не удержался: его пальцы оказались чуть ниже её живота, прямо между бёдер.

— Всё, всё, — рассмеялся он, вернув руки на набухающий от еды живот жены.

— Ням, я накушалась, — заявила жена, слопав всё из тарелки мужа, затем стремительный бросок вилки во вторую тарелку, но больше чем на один кусок глазуньи её уже не хватило. — Я в душик хочу, могу тебе спинку помыть, — игриво заявила мужу.

— Иди давай, горе моё, — нет, предложение было очень даже привлекательным для него, но жена налопалась так, что у неё живот округлился.

Так что какие тут «игры». Отправил её в душ, шлёпнув по обнажённой попке, а потом направился одеваться и на улицу.

Рассвет… Краешек солнца