Как мы нагибали галактику - Бандильерос

создавать. Но не прекратили науку — после мятежа люди все свои силы направили на самосовершенствование. Это не создание глупых сервиторов — путём удаления мозгов у несчастных людей — а создание сверхлюдей — даже если это обычные рабочие — мышцы, кожа, нейроимпланты — позволяющие им контролировать сложную технику и получать информацию о своей работе прямо в мозг — обмениваться опытом и знаниями, совершенствоваться, идеально работать, не уставая и не зная бед.

И вновь настал золотой век человечества — только теперь ИИ был под запретом — но люди были едва ли не лучше ИИ — ведь мы были самостоятельными, мыслящими существами. Но наделили себя теми положительными качествами, которыми обладал ИИ — способностью взаимодействовать друг с другом и машинами, обмениваться информацией, загружать в мозги информацию, физические способности — и при этом будучи отдельными людьми — мы были лучше.

Поэтому в золотой век человечества — мы вознеслись так высоко, как никогда ранее — мы освоили новые технологии, планеты, мы создавали флоты и экономику — и теперь людям пришлось платить друг другу деньги, а не пользоваться меха-рабами в виде железных людей.

С этим была связана проблема — ИИ и железным людям не нужно платить было — поэтому возникала безработица. Мы тратили очень много денег на армию и флот, но при этом — с работой у нас было плохо, так как большинство работ отняли роботы.

Да, при этом роботы обеспечивали человечеству минимальный уровень жизни — бесплатную еду, которую они выращивали на гигантских агромирах, целиком отданных под производство пищи, вещи — которые люди могли получить с заводов и фабрик — но денег у людей не было — и человечество даже начало деградировать из-за рабского труда.

Такая модель экономики оказалась очень невыгодной всему человечеству — потому что из экономики изъялась оплата труда. А вот плоды труда были — восемьдесят процентов граждан просто не работали — остальным двадцати повезло больше и у них была какая-никакая работа, куда нельзя поставить железного болвана.

Когда всё поменялось — и люди начали улучшать себя со страшной силой и скоростью — настала золотая эра человечества после тёмных времён — войны с феррумами длились долго — веками, но уже тогда избавлялись от большинства роботов. И даже простых — зато человеческий труд стал очень нужен. Везде, где раньше работали железяки — теперь были люди — экономике пришлось заново родиться — людям пришлось платить зарплату, а ещё у них были импланты, позволяющие жить долго, работать сверхпродуктивно, и при этом — выполнять работу чрезвычайно эффективно.

Случившийся бум развития — означал, что человечеству нужно расширяться — тогда мы освоили более миллиона планет — многие из которых были безжизненными кусками грязи, летающими в космосе — а стали наполненными жизнью, их колонизировали.

Увы, всё не вечно — теперь, задним числом, я понимаю — что без технологий имплантов человечество не могло поддерживать свой уровень благосостояния и рабочие навыки. И очень быстро — за считанные несколько поколений — утратило свои достижения, скатившись в дикость. Потому что технологии были просто не нужны универсальные — если на одном мире добывают адамантий, например — ему не нужны технологии кораблестроения и изготовления прометия.

Но так как на большинстве миров была хоть какая-то живая биосфера — всё откатилось до того уровня, который могла обеспечить планета — пожрать, поспать, размножаться. Дикарство шагало по планетам империума, и даже машины СШК выходили из строя, ведь их некому было обслуживать. Некоторые планеты сохранили свои СШК на физических носителях — понимая, что машина не вечна и может сломаться, а каменные плиты с чертежами, выцарапанными на них лазером или, если дело совсем плохо — железными инструментами — сохранились.

Велизарий, как и всё человечество, лишённые информации о жизни до эры раздора — воспринимали империум как начало истории и точкой отсчёта для них было появление императора — максимум объединительные войны Терры. Мне же пришлось открыть ему завесу, которая показала другую точку отсчёта — очень высоко над нынешней.

Пейзажи трёх миллионов не просто заселённых, а приведённых в нормальное, жизнеспособное состояние, миров. Человечество, которое ценит человека — а не считает его абсолютно ничего не значащим, словно насекомое. Технологии, которые доступны не горстке сумасшедших, бьющих поклоны куску железа, а каждому из людей — включая маленьких детей, которые владели такими вещами, что нынешним техножрецам и не приснятся.

Вершины, с высоты которых нынешнее положение человечества выглядит досадной ошибкой — а не триумфом.

Велизарий долго молчал, обдумывая произошедшее, после чего поднял на меня взгляд.

— Очень ценная информация.

— Ага.

— Но работать всё равно надо. Мне поручена миссия — и я почти завершил её.

— Осталось создать этих самых Примарис. К сожалению, нейроинтерфейс и другие импланты будет невозможно повторить на технологиях механикус — они слишком отсталые для этого. Придётся осваивать технологическую базу, на это уйдёт много времени. Но у меня забрезжила идея, — сложив пальцы домиком, сказал я, глядя в глаза Коула, — почему мы так сконцентрировались на космодесанте?

— Я не понимаю вас…

— Что с Имперской Гвардией? Неужели простым смертным не достанет нашей мудрости?

— Гвардейцы хороши тем, что их легко пополнять. Над астартес есть смысл работать — гвардейцы же умирают быстро.

— И мне это не нравится — почему так? У меня возникла идея поработать с гвардейцами.

— Генетические модификации слишком ценны, чтобы обрабатывать рядовых гвардейцев. Мы теряем их постоянно, и постоянно набираем новых. Астартес же другое дело — они более… долговечны.

— Велизарий, ты думаешь не в ту сторону. Любая проблема имеет решение. Если оно таково — то значит вопрос стоит в том, чтобы модернизировать производства оружия, брони и солдат для муниторума.

— Это бесчисленное количество миров, фабрик, производственных линий… модернизировать их все будет практически невозможно.

— Всё возможно — если целенаправленно взять курс на улучшение этой системы. А пока что я думаю, что моя биолаборатория может производить двадцать тысяч модификантов в сутки — это достаточное количество, чтобы оказать влияние на гвардию.

— Солдаты миллионами призываются и умирают ежедневно — могут ли жалкие двадцать тысяч всё изменить? — покачал головой он, — тем более модифицировать… делать из них подобие астартес — рискованно.

— Я не говорил про астартес. Более того, пока мы говорили — я просчитал одну интересную комбинацию. Для генетической и аугметической модификации бойца нам не нужно приводить его сюда — зерно модернизации можно создать и на месте оно развернётся. Я изучил генокрадов —