Охота на охотника - Сергей Павлович Бакшеев

— Мне шо, за вами бегать, коллеги? За стрельбу в поселке треба отчитаться.

— Коллеги? — скривился Чеснок. — Мы с сепарами воюем, а вы с бабками на базаре.

— Бумага где? Третьи сутки отчета жду, — набычился полицейский.

— В сортире для тебя бумага. Проводить до параши?

— Полегче, хлопцы! Поступило заявление от цыгана с Мжанки. О похищении несовершеннолетней дочери Аси и краже автомобиля «тойота».

Лейтенант полиции, крутивший головой, радостно указал на белый внедорожник:

— Вот он! И номера сходятся.

Капитан не смог сдержать победной улыбки:

— За це тоже треба отчитаться.

Чеснок склонил голову, будто сожалеет, и исподлобья посмотрел на полицейских. Рябина хорошо знал этот ледяной взгляд перед взрывом эмоций.

— Раз нашли, забирайте. И цыганку прихватите, — спокойно отреагировал Чеснок.

— Где она?

— Да там. — Чеснок указал на бывшую котельную, которую приспособили под батальонную тюрьму.

Полицейские бодрым шагом направились к одноэтажному зданию с решетчатыми окнами. Рябина коснулся кобуры и посмотрел на командира, как бы спрашивая: я правильно понимаю? Чеснок кивнул. Трое военных сопроводили полицейских до тюрьмы.

Капитан полиции остановился на пороге. Чеснок распахнул железную дверь и сделал приглашающий жест:

— Добро пожаловать, коллега.

Как только полицейские вошли внутрь, военные прижали их к стене, разоружили и впихнули в камеру. Чеснок негодовал, размахивая пистолетом:

— Ты кто такой! Фуражку нацепил и думаешь, всё можешь? Я тут власть! Я! Шо прикажу, то сделаешь. Никак не наоборот. Ясно? — Он сбил фуражку с капитана и приставил ствол к его лбу. — Не слышу ответа!

— Да, — промямлил смертельно бледный полицейский.

— Шо, да? Как обращаешься к старшему!

— Так точно, пан командир.

— И запомни, ряженый коп. Внедорожник изъят на нужды ВСУ по закону! А цыганку свою пусть в таборе ищут. Ясно?

— Так точно, пан командир.

— Еще раз сунешься сюда без спроса, навек здесь останешься.

— Так точно, пан командир.

Чеснок направил пистолет с одного полицейского на другого и потребовал:

— Шо-то тихо лопочешь, я не слышу. Вместе, хором!

— Так точно, пан командир! — громко повторили полицейские.

— Вот, так-то лучше, — Чеснок пнул фуражку в проем двери и рявкнул: — Проваливайте! Ноги в руки, пока не передумал.

Униженные полицейские мелкой рысцой засеменили к выходу, на ходу подбирая фуражки и брошенные им вслед табельные пистолеты.

Глава 11

София Сидоренко разговаривала по телефону с мужем, когда к дому подъехали две машины батальона «Сечь». Она звонила с телефона дочери, чтобы убедиться, что с Игорем все в порядке. Он благополучно вернулся в Донецк и считал себя героем. Сразу стал спрашивать: как усилилась охрана лаборатории, где новые посты, заграждения, мины?

— Зачем тебе? — успела спросить София, видя как из внедорожника выходит Чеснок в сопровождении боевиков.

— Скоро будет новая группа, настоящие спецназовцы.

— Выжил и забудь! — отрезала жена.

Она спешно вернула трубку дочери и предупредила:

— Папу ты здесь не видела.

Неожиданный визит националистов не сулили ничего хорошего. Так и случилось. Тяжелые ботинки протопали по веранде. Боевики под руководством Могилы принялись обыскивать дом. София, прижимая руки к груди, выдавила жалкую улыбку. Чеснок пихнул ее в комнату и приказал Рябине:

— Обыщи бабу!

Тот нашел телефон, проверил список вызовов.

— Чисто. Мы трубки сотрудников каждый день проверяем.

— Где твой муж? — допрашивал Чеснок.

— Мы расстались. Он в мае ушел к донецким.

— Воюет против нас. Его позывной Таксист?

— Не знаю. Игорь в Харькове работал таксистом.

— Он тебе звонил?

— Нет, — выдавила София.

Чеснок заложил руки за спину и обошел вокруг женщины, сверля глазами. Почувствовал ее нарастающий страх и молча кивнул Рябине. Тот резко ударил лаборантку под дых. Она согнулась и рухнула на колени. Рябина схватил женщину за волосы, вывернул лицом вверх. Чеснок наклонился и шипел:

— Когда и где ты видела Таксиста?

— Давно, еще в Харькове.

— Не ври!

Рябина вывернул руку женщины и с хрустом сломал мизинец.

— А-а! Палец! — запищала София.

— Ноги переломаю.

— Не бейте. Пожалуйста.

— Не будем, если расскажешь. Усади ее на стул, — приказал Чеснок.

В соседней комнате Мария Павловна обхватила сжавшуюся на диване Еву и приговаривала:

— Не бойся, они уйдут. Не бойся.

Могила, руководивший обыском, посмотрел на девушку. После страстного поцелуя в ночь нападения сепаратистов их отношения не развивались. Он звонил Еве, предлагал встретиться. Она обещала, но не пришла. Оправдывалась, что куча времени уходит на оформление доверенности на квартиру. Потом сказалась больной. Ожидание злило. Девчонка вертелась на спортплощадке, строила глазки, подарила обещающий поцелуй, а теперь динамит! Слишком долго ломается, еще и уехать может.

Могила отодвинул внучку от бабушки, отобрал телефон, зажатый в руке девушки. Проверил содержимое. Звонок «папе» на номер ДНР. Только что!

Его глаза яростно вспыхнули. Ева затрясла головой:

— Это не я.

Могила пролистал фотографии в телефоне. Селфи у проходной. Девчонка на территории охраняемого объекта, на спортплощадке, на фоне строений. Биолаборатория со всех сторон. Черт! Он сам делал эти снимки. Чеснок узнает, не отвертишься. Подставила, сучка! За такое ее придушить мало. Безумно мало, мысленно повторил Могила, представив, как сжимает пальцы на девичьей шее. Сузившиеся глаза прощупали девушку сверху вниз. Под белокурой челкой блестят угольки испуганных глаз, плечи ссутулены, руки прикрывают грудь, словно ее застали голой, коленки сжаты, босые ноги перекрещены. Девичья беспомощность возбуждала.

«Отработает! Заставлю отработать!» — решил Могила.

Боец принес рюкзак армейского образца:

— Подивитесь, шо нашли под кроватью.

Могила заглянул внутрь рюкзака и хмыкнул — то, что надо! Он вошел в комнату, где допрашивали лаборантку. Показал Чесноку телефон:

— У Сидоренко вторая трубка для связи с сепаратистами. Последний звонок мужу в ДНР сегодня.

— Сегодня, — эхом повторил Чеснок и повернулся к лаборантке, сидевшей на стуле посередине комнаты. — Ты врала мне, тварь. Мне!

Он ударил женщину кулаком в лицо, она рухнула навзничь, ломая стул. Могила продемонстрировал рюкзак и вытряхнул содержимое на пол:

— А вот еще. Нашли у нее под кроватью. Армейский наборчик.

Внутри рюкзака оказалась тактическая аптечка, походная еда, фонарик, нож, батарея для рации, мужское термобелье, носки, перчатки, вязанная шапка.

Лицо Чеснока исказилось, он оторвал ножку от сломанного стула и замахнулся.

— Ах ты сука! Таксист был здесь!

Последовали жестокие удары по сжавшейся женщине. Чеснок бросил палку, Рябина подхватил ножку от