Агент Север - Сергей Евгеньевич Журавлев

Из ресторана они выбрались, опустошив две бутылки вина и вдоволь натанцевавшись, глубоко за полночь. Помогая друг другу, поднялись по лестнице на третий этаж, где поселилась фройляйн Хаберман. Шефер настойчиво напрашивался в гости, но девушка умело вывернулась из его объятий.

– Нет, Удо. Ты хороший парень, но у меня есть жених. Иди спать к себе в номер.

Среди ночи Батый проснулся, рядом никого не было. На письменном столе горел свет ночной лампы. Дорис в одних беленьких трусиках что-то быстро записывала. Удо хотел встать и пройти в ванную, но застеснялся, так как был совсем голый. К счастью, рядом висело полотенце, в которое он тут же замотался.

– Ты почему не спишь? – Он нежно поцеловал девушку в плечико.

– У меня так бывает, когда я активно думаю над очередной статьей, иногда вдруг просыпаюсь среди ночи от того, что в голове появляются нужные слова, которых не было днем. И если их не записать сразу, то к утру они забудутся.

Она говорила это, не отрываясь от написания. Удо не стал ей мешать, он сидел рядом в кресле и молча любовался. Ему нравилось в ней все. Всклокоченные от сна волосы, мягкая линия плеч, призывное колыхание маленькой груди в такт письма, матовый цвет бархатистой кожи. Мужчина невольно протянул руку и стал нежно поглаживать ее плечи и спинку. Он счастливо улыбался, когда она нервно вздрагивала, как от щекотки, от его легких прикосновений. Наконец она прекратила писать и повернулась к нему:

– Все. Я закончила.

– Нет, не все. Мы продолжаем.

Он быстро поднялся с кресла и легко подхватил девушку на руки. До расстеленной кровати было всего несколько шагов. Они упали на постель, так и не расцепив объятий.

Скорый поезд доставил пассажиров из столицы Франции до столицы Бельгии всего за три часа. Билеты на поезд и номер в гостинице каждый оплачивал сам. В обычной жизни Юра Цыганков никогда бы не позволил девушке тратиться, но Удо Шефер воспринимал это как само собой разумеющееся, европейскую норму поведения.

Еще в поезде Батый поставил условие, что Дорис сидит в сторонке и только наблюдает. Ни при каких условиях она не должна показать, что они знакомы. После встречи Удо с представителем местной группы она еще минимум полчаса остается в кафе, затем отправляется в гостиницу. Журналистка согласно кивала головой, но глаза ее светились радостью и азартом.

Кафе Le Prince, к удивлению разведчика, располагалось в центральном районе Брюсселя в коммуне Molenbeek. Оно работало до двух часов ночи, и в восемь часов вечера в нем было много поздних посетителей. Шефер зашел в него за пятнадцать минут до назначенного срока и с трудом нашел свободный столик. Французский театральный журнал как опознавательный знак он небрежно бросил на край стола. Еще при входе он заметил свою знакомую, расположившуюся у окна недалеко от стойки бара. Дорис сосредоточенно прорабатывала статью в журнале, регулярно делая пометки. За соседним столиком сидел импозантный мужчина в дорогом светлом костюме и беззастенчиво пялился на девушку. Удо с удивлением отметил, что у него, оказывается, присутствует чувство ревности. Ему очень захотелось подойти и показать, чья это женщина. Нос с горбинкой и курчавые иссиня-черные волосы выдавали в нахале жителя Ближнего Востока, скорее всего, даже Израиля. Почти ровно в восемь в дверях кафе появился еще один представитель Востока. Батый автоматически отметил, как у молодого араба возбужденно блестят глаза, взгляд нервно мечется по посетителям брюссельского общепита. Непонятное чувство тревоги, преследовавшее советского разведчика после встречи с Будией, засигналило с новой силой.

Сосед журналистки приветственно махнул вошедшему и поднялся навстречу. Особой радости у него на лице не было. Незнакомцы пожали друг другу руки. Горбоносый, так для себя окрестил мужчину Удо, повернулся к арабу спиной и направился к столику. Стоящий за его спиной араб быстро сунул руку за спину под куртку.

С этого момента время для Батыя пошло в замедленном режиме. Сознание только фиксировало события, а тело действовало само по себе, на рефлексах. Он видел, как парень достает из-за пояса пистолет. Это был шестизарядный Smith & Wesson 38-го калибра с укороченным стволом, за что получил неформальную кличку «бульдог», который так полюбился киношным агентам ФБР. Первый выстрел был направлен в затылок горбоносого, но у того, видимо, тоже сработали рефлексы, и он в последний момент начал поворачивать голову к стрелку. Так что первая пуля только отстрелила ухо. Араб проявлял редкое хладнокровие, так ведут себя люди, прошедшие боевую подготовку. Отдача от выстрела мощного патрона отбросила руку вверх, но стрелок обладал опытом стрельбы из такого оружия и быстро восстановил прицел. Вторая пуля прошила плечо и шею жертвы. От сильного удара пули его развернуло, но он остался на ногах. Хладнокровие, видимо, стало покидать араба, и он просто выстрелил третий раз в грудь мужчины.

Еще после первого выстрела Батый увидел, как кровь из отстреленного уха брызнула на блузку и лицо журналистки. Девушка испуганно вскочила и прижалась к стене. Батый мчался через зал, сметая на своем пути столики и посетителей. Он в прыжке с силой ударил стрелка кулаком в затылок. Поэтому четвертый выстрел, должный стать смертельным, угодил жертве в живот, а не в голову. Араб покатился и выронил оружие. В зале царили испуганные вопли и паника. Нападавший поддался общему состоянию и затерялся в толпе, рвущейся к выходу.

Время вернулось к своему нормальному течению. Батый с удивлением осознал, что это он сбил с ног нападавшего. Забрызганная кровью Дорис стояла в полуобморочном состоянии. Мужчина крепко схватил ее за руку и потащил к стойке. Он, по укоренившейся привычке, заранее посмотрел план кафе. За стойкой бара как раз находился коридор с выходом на кухню и далее на параллельную улицу. Он прекрасно понимал, что ему никак нельзя светиться перед местной полицией. Из свидетеля ведь так легко можно попасть в число подозреваемых, а потом и соучастников. Первым делом он надел на девушку свой пиджак, скрыв следы крови на блузке. Батый резко свистнул, и к ним тут же прикатило столичное такси. Они доехали до центрального парка. Хаберман, понемногу пришедшая в себя, пользуясь маленьким зеркальцем, убрала брызги крови с лица. Они еще дважды поменяли такси и вернулись в гостиницу.

– Собирайся, мы уезжаем, – продолжал командовать Удо.

– Куда? – голос у Дорис был на удивление спокоен.

– Неважно. Куда будет ближайший поезд.

– Давай поедем отдельно, – предложила журналистка.