За спиной войны - Александр Александрович Тамоников

— Доброе утро!

Ее встретила девушка в вельветовом и, очевидно, дорогом платье и с собранными в красивую прическу черными волосами. Ее образ сильно отличался от того, что Анна видела в городе — от рабочих костюмов, серых и коричневых юбок, от тех немногочисленных вещей, которые остались у смолян после оккупации.

— Чем я могу вам помочь? — девушка улыбнулась и положила руки, открытые до локтя и украшенные браслетом с жемчугом на запястье, на стойку.

Аня подошла к стойке и поставила чемодан на пол.

— Здравствуйте, — сказала она спокойно, хоть и немного вымученно. — У вас есть свободная комната?

Девушка улыбнулась еще шире.

— Конечно есть! Вы, должно быть, только приехали в Смоленск?

Анна кивнула вместо ответа.

— И долго вы здесь не были? Позвольте ваш паспорт?

Радистка, а теперь еще и разведчица достала из сумки паспорт. Девушка за стойкой регистрации раскрыла его и стала заполнять карточку постояльца.

— С самого начала оккупации. Нам удалось уехать незадолго до оккупации — мне повезло эвакуироваться, но затем мужа отправили на фронт, и я больше его не видела… Надеюсь, что мы встретимся здесь снова и опять заживем той жизнью, которая у нас была до этого.

Девушка моментально прониклась настроением гостьи и вздохнула.

— О, это очень трогательная история! Вы обязательно встретитесь… Вы какой хотите номер? С видом на город или на…

Девушка продолжила щебетать, и в скором времени Анна получила ключи от нужной комнаты. Как оказалось, за несколько комнат, или, можно сказать, то, что раньше было целой квартирой, пришлось бы отдать целое состояние, поэтому Анна еще отделалась малой кровью, договорившись лишь об одном помещении, которое ей, к счастью, пока не приходилось ни с кем делить.

Такое дорогое удовольствие, как гостиница и вообще комнаты, для обычных смолян было огромной роскошью — это здание было чуть ли не единственным целым после оккупации, а значит, цены здесь были высокие. Хозяйка, быстро смекнувшая, что можно заработать на гостиничном деле, выкупила весь дом после того, как все остальные жильцы разъехались, и всего за пару недель здесь перекрасили стены, навели порядок и в целом, действительно, даже вернули какой-то уют в эти комнаты — большая редкость для разрушенного города.

Анну, впрочем, это никак не интересовало — за пару лет войны она стала куда менее привередливой в отношении спального места: ей приходилось спать на сырой земле, в бетонных камерах и много еще где, поэтому даже простое наличие кровати уже в мыслях Ани было высшей ценностью современного мира. Она положила чемодан на пол, и сама села на чистый мягкий матрас. Да… Давно забытое ощущение комфорта, к которому так быстро привыкаешь, даже несколько отвлекло ее.

Девушка задумалась над тем, как скоро этот город вернется к нормальной жизни. Гуляя по смоленским улицам, она стала все чаще замечать на них детей — они брали мелки и среди развалин чертили классики, играли в догонялки, оббегая груды камней и руины, ну и, конечно же, просили матерей купить им петушка на палочке, сделанного из обычного сахара с водой. Вероятно, в следующем году многие из них пойдут в школу или в детский сад — они сядут за парты в разрушенных школах или даже в каких-то каморках, пока будут отстраивать для них заново настоящие школы. Жизнь берет свое… Может быть, и Аня когда-нибудь перестанет быть шпионкой и радисткой и вернется в свою гражданскую профессию. Только вот не знает она теперь, кем она хочет быть больше и какую жизнь предпочтет: ту, что сейчас — с опасными заданиями и поимкой предателей, или ту, о которой мечтала и которую прервала война — учить детей и строить семью.

Из размышлений о будущем и настоящем Аню вырвал внезапный грохот: в соседней квартире, через стенку от нее, кто-то уронил посуду — та неожиданно громко разбилась.

— Вот же черт! — произнес кто-то за стенкой. — Вечно все из рук валится.

Девушка прислушалась и замерла. Судя по звукам, мужчина (ведь голос был мужским) начал подметать пол и убирать осколки. После этого он достал какую-то коробку и сделал еще что-то. Может, порезался?

Анна посмотрела в окно и вздохнула. Там, за серой пеленой, опустившейся на просыпающийся город, было так много непойманных диверсантов. И один из них был в этой гостинице. С чего же начать? Как найти этого Соколова и выяснить, действительно ли он так подозрителен, как кажется капитану Крылову?

Девушка открыла чемодан и переоделась — к счастью, у нее с собой было приготовлено много платьев, юбок, свитеров и блузок. Она ведь знала, что девушке в военной форме в освобожденном городе делать особо нечего: только если не распугивать местных жителей и отвечать на недоуменные и лишние вопросы о ее звании.

Затем Анна нашла ванную комнату и там, обнаружив зеркало, стала прихорашиваться — в ход пошли самые разные средства — от пудры и туши с губной помадой, которые она достала незадолго до приезда в Смоленск в Москве, до прически на довоенный манер.

Уже через полчаса она стояла у входной двери в соседнюю квартиру и поправляла рубашку, заправленную в длинную юбку. Убедившись, что ее образ может и не безукоризнен, но точно не оставит никого равнодушным, а уж тем более, как она надеялась, двуличного инженера, девушка постучала в дверь.

— Иду! — послышался возглас из-за двери.

Через несколько секунд дверь открылась, и Аня на пороге увидела того, кого и ожидала увидеть. В мыслях пронеслась знаменитая фраза: «Вспомни солнце — вот и лучик», но только немного в другой интерпретации.

Соколов, одетый в клетчатую рубашку, закатанную до самых локтей, и широкие брюки, был несколько растерян, увидев незваную гостью. В руках он держал какой-то прибор, от которого у него были испачканы пальцы в чем-то черном, и Аня предположила, что это какой-то клей или смола. Впрочем, как раз, может, поэтому на его плече висело полотенце, да и сам вид Соколова был какой-то взъерошенный.

Он вытер руку о полотенце и поправил очки, съехавшие на нос. «Очки. Крылов говорил о них, когда описывал их первую встречу в поезде», — подумала Анна и улыбнулась. Может, все не так уж и плохо и он действительно инженер?

— Вам чего? Или кого? — он глянул на Аню исподлобья и так недовольно, что она внутренне сжалась. Но сдаваться не собиралась.

— Мне… А… — она посмотрела по сторонам, пытаясь ухватить взглядом интерьер за его спиной. — У вас соли не найдется?

Пару раз похлопать накрашенными ресницами и посмотреть прямо в глаза. Этому