Мертвая тишина - Анна Денисова

облепили со всех сторон, кровь на асфальте, автомат в руках. Но теперь… теперь небольшая передышка. — Доедем, — тихо произнёс он, не столько для Сергея, сколько для себя. — До лагеря доедем. Сергей лишь кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Его плечи понемногу расслаблялись. — Ты помнишь дорогу к лагерю? — вдруг спросил Сергей, внимательно глядя вперёд на трассу, освещённую бледным светом фар. Ночь наступила внезапно, словно кто‑то опрокинул на мир чёрную чернильницу — только что вокруг ещё угадывались контуры деревьев, а теперь их поглотила тьма. Дмитрий открыл глаза, с трудом разлепил веки. Потёр ладонями лицо, пытаясь прогнать навалившуюся усталость. Кожа под пальцами была липкая, в разводах грязи и копоти. — Помню… Поворот в лес, где мы сворачивали, — голос звучал хрипло, будто продирался сквозь сухую траву. — Тогда смотри внимательно, потому что я не помню, — ответил Сергей. Его пальцы крепко сжимали руль, костяшки побелели. Глаза не отрывались от дороги, высматривая знакомые ориентиры в пляшущем свете фар. Дмитрий чуть наклонился вперёд, ближе к лобовому стеклу. Очень хотелось спать — веки тяжелели, голова сама клонилась вниз. Тело не слушалось: мышцы стали деревянными, каждая косточка ныла от перенапряжения. Он старательно всматривался в черноту за стеклом, пытаясь разглядеть хоть что‑то знакомое. Деревья сливались в сплошную стену, дорога петляла. — Сколько мы пробежали, как думаешь? — снова спросил Сергей. — Не знаю… Километра три… четыре… — Дмитрий сглотнул, во рту было сухо, как в пустыне. — Может, больше. — Мне кажется, больше. Так что наш лагерь где‑то рядом. И, возможно, они слышали стрельбу, — задумчиво произнёс Сергей. Они ехали молча, прислушиваясь к монотонному гулу мотора и шороху шин по асфальту. — Тормози… Вон тот поворот в лес, направо! — внезапно сказал Дмитрий, резко подавшись вперёд. Сергей ударил по тормозам. Грузовик занесло, колёса заскрипели по мокрому асфальту, но машина остановилась в считанных сантиметрах от обочины. — Точно? — спросил Сергей, тяжело дыша. — Да. Это здесь. Я помню эту поваленную берёзу у края дороги. И вон тот камень… — Дмитрий указал вперёд, где в свете фар проступали очертания массивного валуна. — Надо идти пешком. А то всех перепугаем, завтра вернёмся за ним. Только рюкзаки заберём. И оружие. Он с трудом открыл дверцу, спрыгнул на землю. Ноги подкосились, но он удержался, опершись на крыло. Холодный ночной воздух ударил в лицо, немного проясняя сознание. Он вытащил из кабины рюкзак и закинул его на плечи, подтянул лямки. Мышцы протестующе заныли. — Пошли, — бросил он Сергею, делая первый шаг к тёмному лесу. — Осталось совсем немного. Ночь, глухая, беспросветная, поглотила лес целиком. Шли уже пять минут или больше... Время в темноте теряло смысл. Дмитрий и Сергей пробирались к лагерю, едва различая тропу под ногами. Гулять по ночному лесу — то ещё удовольствие, а когда за плечами давит тяжёлый рюкзак, а в руках — три автомата, каждый шаг превращается в испытание на грани сил. Они шли молча. Слова давно закончились, остались только хриплое дыхание и скрип веток под сапогами. Дмитрий напряжённо вглядывался в сумрак, цепляясь взглядом за приметные ориентиры: вот огромная ель с дуплом, похожим на чёрную пасть; вот скалистый выступ, призрачно белеющий в лунном свете. Он слегка повернул голову к Сергею: — Осталось совсем немного. Сделав ещё десяток шагов, Дмитрий внезапно замер. Между деревьями, на небольшой прогалине, вырисовывался силуэт старенького мотоцикла с коляской. Он стоял так неподвижно, будто вырос из земли, — ржавый, заброшенный, словно призрак прошлого. Дмитрий застыл, впиваясь взглядом в него. Сергей, идущий следом, не успел среагировать — налетел на него, выругался сквозь зубы: — Ты чего, блять?! — Тихо! — прошипел Дмитрий, резко вскинув руку. Сергей замолчал, выглянул из‑за плеча товарища. Взгляд упёрся в мотоцикл. Обыкновенный, из тех, что выпускали в СССР. Коляска пуста, рама покрыта паутиной трещин, краска облупилась, обнажая рыжую ржавчину. Дмитрий медленно, почти невесомо, подошёл ближе. Прислушался. Тишина. Только шелест листьев да отдалённый крик ночной птицы. Он осторожно качнул мотоцикл — тот отозвался глухим металлическим стоном. Проверил бак: там плескалось немного бензина. Сергей шагнул следом, хмуро оглядывая находку: — Это что? — Сам не видишь, — пробормотал Дмитрий, проводя рукой по ржавому боку. — Мотоцикл. Только вот кто его тут оставил? Он обернулся, вглядываясь в чащу. Было тихо. И вдруг тишину разорвал звонкий, пронзительный женский крик. Дмитрия словно кипятком ошпарило. «Карина…» — выдохнул он, и в ту же секунду рванул туда, откуда донёсся звук. Ветви хлестали по лицу, рюкзак бил по спине, но он не замечал боли — только бешеный стук сердца и пульсирующую в висках мысль: «Только бы успеть». Сергей, не раздумывая, бросился следом. Крик больше не повторялся, но по мере приближения к лагерю стали различимы приглушённые голоса, обрывки фраз, металлический лязг. Дмитрий резко остановился, вскинув руку. Он перестал ломиться сквозь заросли и перешёл на осторожное, почти кошачье передвижение. Каждое движение — расчётливое, каждое дыхание — сдержанное. Нужно было оценить обстановку, понять, с чем или с кем они столкнулись. Прижимаясь к стволам, перебегая от дерева к дереву, он постепенно приближался к лагерю. Наконец обзор стал достаточным, чтобы разглядеть происходящее. Падающий из трейлера свет выхватывал из тьмы жуткую картину. Ольга и Елена, связанные спина к спине, сидели на земле, их лица были бледны, глаза широко раскрыты от страха. Рядом — Анна и Карина, тоже связанные. Ни Никиты, ни Александра Петровича нигде не было видно. Возле женщин стояли двое мужчин в тёмных куртках, с грубыми, будто вырубленными из камня лицами. — Что... Что же вы делаете? — хрипло сказала Аня. Один из двоих мужчин сделал два шага к ней, наклонился и наотмашь ударил её по лицу: — Заткнись, сучка! Третий, в грязной толстовке с капюшоном, копошился у машины скорой помощи. Наконец он захлопнул дверь, ухмыльнулся и громко произнёс: — Не скоро очухаются. Забираем тёлок и трейлер — и валим к своим. В голове Дмитрия мгновенно сложился чёткий план. Адреналин пульсировал в венах, но разум оставался холодным. Он скинул рюкзак, опустил его на землю. Потом повернулся к Сергею, прижался