Назову себя шпионом - Евгений Иванович Таганов

давал уже Инкубатору такую подписку, — проворчал фабзаяц, влезая в свои джинсы и зимние кроссовки, не заметив, что на его ремне в джинсах с помощью железных пальцев Стаса стало на одну металлическую заклепку больше — жучок прослушки был практически неотличим от соседних заклепок. Похожими жучками была утыкана вся однохатка Копылова, теперь настало время и его личной одежды.

— Вообще-то это не подписка, а воинская присяга, — строго поправил Стас. — То была уголовная ответственность, теперь будет трибунальная.

— Я понял. А чья это инициатива: ваша или высокого начальства?

— Моя. Чтобы я всегда мог тебя при случае застрелить с легким сердцем.

— С легким не получится. Будете страдать и в церкви свой грех отмаливать. — Алекс сам не знал, серьезно он это говорит или ерничает.

— Хорошо, уговорил, буду страдать и в церкви твой труп отмаливать, — согласился тоже с непонятной интонацией инструктор.

А как ему еще оставалось реагировать на зеленого курсанта-фабзайца, который за полгода умудрился стать сексотом помимо ГРУ еще ФСБ и ЦРУ? Не считая таких пустяков, как скрытное получение наследства в полтора миллиона долларов, покупка финской дачи и пулевое ранение в московской разборке с двумя элисцами. И это все в двадцать лет.

— Нам сегодня обязательно надо выпить, — сказал Стас, когда они выезжали с территории части.

— Присягу замачивать?

— Нет, за то, чтобы ты сумел дожить до двадцати одного года.

3

Если вербовка Алекса московским ФСБ прошла для Инкубатора сравнительно безболезненно — ну кто будет в претензии к родному гестапо! — то рекрутирование Копылова ЦРУ, во время его поездки в Финляндию за наследством, произвела настоящийй переполох в гэрэушных пенатах. А когда следом за этим нахальный парниша на голубом глазу потребовал себе статуса свободного агента, то казалось, ничто уже не спасет его от приличного срока в местах, не столь отдаленных. Но ангел-хранитель Алекса (или Валета, согласно оперативному псевдониму) подсуетился на славу, приведя в этот момент в питерское подразделение ГРУ нового начальника, отставника-генерала Рогова. Озабоченный тем, что никто в Инкубаторе не проявляет особого рвения, генерал ухватился за Копылова четырьмя руками. Ко двору пришлись и происхождение Алекса из семьи разведчиков-нелегалов, и его пребывание до 13 лет в Коста-Рике, и безупречное знание им трех языков, и нынешнее прикрытие в качестве четверокурсника питерского вуза, и наследство от погибших родителей, и покупка финской дачи. Даже положение курсанта-индивидуала ГРУ, когда в лицо он знал одного лишь Стаса, было в масть.

Отец Алекса Сергей Николаевич Копылов, будучи коста-риканским бизнесменом Карлосом Гонсалесом, накануне своего провала оформил наследство так, что душеприказчикам пришлось разыскивать вместо Алехандро Гонсалеса уроженца Владимирской области Александра Копылова, дабы перечислить ему все честь по чести.

О своем наследстве фабзаяц узнал только перед самым переездом в Питер. Резонно полагая, что никто не позволит ему из Волкова снова превращаться назад в Копылова, он сумел найти способ втихаря, с помощью случайного знакомого, пройдошистого адвоката Циммера, восстановить свои прежние паспорта и перевести наследство в хельсинкский Норд-Банк. Тут, правда, удача чуть отвернулась в сторону — прямо в банке шустрого наследника тормознула американская резидентура из хельсинкского посольства: «Будешь пользоваться своими деньгами лишь в обмен на сотрудничество с нашим ведомством».

Целую неделю по возвращении Алекса в Питер в высоких кабинетах шло решение его судьбы — и только сегодня утром, к несказанному изумлению Стаса, было принято окончательное решение: «Операции “Подснежник” быть!»

Теперь оставалось лишь зачистить кое-какие шероховатости. Но не будет же генерал сам заниматься этим, когда под рукой имеется капитан Стас.

— Ты не показывай мне все косяки этого дела, а сам предлагай решение, — внушительный голос генерала наполнял его тридцатиметровые служебные хоромы полностью и без остатка.

— Надо срочно выправить ему документы заочника московского вуза, а его здешнюю студенческую группу как следует проредить.

— Это еще зачем? — поднял левую бровь Рогов.

— Питер слишком маленький город, чтобы можно было надеяться никогда не столкнуться в нем с бывшими однокурсниками.

— Полагаешь, матрасники до сих пор не узнали про его двойную жизнь?

— Валет уверяет, что его паспорт на Волкова нигде за кордоном не светился.

— А его адвокат, этот Циммер, как быть с ним?

— На то он и адвокат, чтобы хранить адвокатскую тайну. Ему Валет наплел, что находится под прикрытием программы «Защиты свидетелей».

— Даже так! Попахивает сильной кустарщиной.

— Кустарщина и есть, — охотно согласился Стас. — Но в этом и главный плюс: разгул преступности в нашей криминальной столице пока никто не отменял. Валет уже выступил перед матрасниками в качестве шального проходимца, поэтому они вряд ли станут уличать его в мелком обмане. Безупречная анкета их насторожит гораздо больше.

— Я вот подумал, а зачем им такой малолетка вообще? — вслух призадумался генерал. — Какой с него прок?

— Я думаю, прок самый прямой: пятую колонну среди молодежи проще готовить изнутри молодежи, чем с помощью бывалого старичья.

— Эк как тебя занесло?! — почти восхитился Рогов. — А как финское бунгало с нашим малолеткой соотносится?

— Идеально соотносится. Лучше не придумаешь: привозить туда на пленер юных недорослей и подвергать их нужной обработке натасканными западными парнями.

— Вообще, как ему в голову пришло покупать эту дачу на Саймаа?

— Для свиданий с любимой девушкой, полагаю.

— Эта та его одноклассница, что сейчас в Штатах учится? — проявил осведомленность генерал.

— Вы же все знаете, — позволил себе улыбнуться Стас. — Между прочим, три дня назад он купил себе трехкомнатную квартиру на Выборгском шоссе и уже нанял бригаду делать ремонт.

— И ты позволил?

— Он сначала делает, а потом только ставит в известность. К тому же я был на двести процентов уверен, что мы возиться с ним больше не будем.

Генерал чуть призадумался.

— Как думаешь, про его янычарскую школу они могут что-то знать?

— Я думаю на всякий случай нужно подготовить для него аттестат зрелости об окончании школы-интерната в Новосибирске с нужными фото и биографией.

— Хорошо, иди работай.

— Есть, правда, один нюанс, — чуть замялся Стас.

— Ну?

— Фээсбэшники тоже ведь бдят за Валетом. Пока про его вояж в Финляндию они вроде не знают, но, если узнают, могут проявить свою инициативу.

Генерал молчал.

— Надо их остановить.

— Предлагаешь остановить прямо сейчас?

— Сейчас вроде не надо, а потом вдруг будет поздно, — здраво рассудил капитан.

— Поздно не будет. Это наше охотничье угодье. В общем, я в любой момент смогу их остановить.

— Раз мы так серьезно ко всему этому относимся, то мне на «Подснежник» нужны еще люди: два слухача и еще кто-то, кто сможет поехать с Валетом за кордон на его дачу. Меня ведь с ним вы туда не