Холод на пепелище - Dee Wild

— Я знаю, — сказала я. — Ты говоришь про горизонт Хаббла. Про линию, за которой объекты в бесконечно расширяющейся Вселенной улетают от нас быстрее скорости света. Это те скопления галактик, которые мы никогда не увидим. Чем дальше – тем быстрее они от нас удаляются. Но ведь люди научились сверхсветовым полётам. Выход в гиперпространство должен был стать тем самым выходом из нашего мира.

— Механические взаимодействия, — то ли согласился, то ли возразил шёпот. — Всего лишь замедление света при помощи тёмной энергии. Первые шаги любопытного ребёнка, вкусившего дар знания. Любопытство – это я. Дети – это вы. Вы ещё почти ничего не умеете, но вы – способные ученики…

— Мы… мы многому научились. — Голос мой дрогнул, в нём прорвалась давно забытая гордость. Я спорила с полками, с этим голосом, пытаясь отстаивать что-то неуловимое. — Мы покорили свою планету, обуздали энергию атома! Мы летаем между звёзд…

Электрический шёпот перебил меня:

— Аналогия и упрощение. Встав на цыпочки, вы лишь выглянули в глазок вашей скромной квартирки и увидели расплывчатую лестничную клетку. Глупо строить представление об окружающем мире, основываясь на взгляде через дверной глазок.

— И что же находится там, где скорость света превышена? Разве не другая Вселенная?

— Ошибка, заблуждение. — Статический разряд с треском пробежал сквозь воздух, наполняя его холодными ионами. — Вселенные не соприкасаются. Из одной Вселенной нет выхода в другую. Для этого нужно переместиться на уровень выше – выйти на «лестничную клетку». Выйти в то, что вы называете «мультивселенная», которая живёт по иным законам. Распахни дверь без должной подготовки – и твоё сознание, лишённое ковчега плоти, растечётся по вакууму, став вечным, бессмысленным шумом на фоне великой тишины…

— Мультивселенная… — повторила я голосом слабым, словно из далёкого туннеля. Я пыталась представить себе эту «лестничную клетку», но воображение выдавало лишь бесконечный серый бетонный колодец с уходящими вверх проржавевшими перилами. Образ из детского кошмара…

Беседовать с голосом, знающим о Хаббле больше, чем все учебники, было… увлекательно. Поначалу. Но в моём распоряжении для этого была целая вечность, и даже она начала казаться тесной. Шуршание дождя, потрескивание камина, поленья в котором никогда не догорят – всё это стало давить. Здесь было тихо, благостно и умиротворяюще.

И в этот момент другой демон проявил себя. Проснулся мой сменщик – старый демон беспокойства, который всегда просыпался, когда я пребывала без движения. Тот, что не выносит покоя.

— Раз уж мы заговорили об окружающей действительности – скажи, где я нахожусь? — спросила я, напряжённо уставившись на далёкую дубовую дверь. — Что это за странное место?

Вместо ответа застарелая пыль дымкой взметнулась вверх, будто само здание встряхнулось от вязкого сна. Столб из миллиарда пылинок кружился, становился плотнее. Он то скручивался спиралью, то распадался на части, и наконец, сгусток пыли схлопнулся, приняв форму шаровой молнии. Хаотическая пляска миллиарда искр разом замерла, и ослепительный шар света заставил меня сощуриться.

— Старик сказал, что это безопасное место, — сообщил электрический шёпот. — Но я решил проверить. Убедиться. Утолить любопытство. И дать свободу запертому разуму сущности.

— Кто сказал, что здесь безопасно?

— Учёный. Врач. Игрок, — шелестел шёпот, будто пробуя слова на вкус.

— Так. Понятно, — соврала я – понятнее не стало. — А почему ты называешь меня сущностью?

— Потому что ты существуешь. Я могу чаще использовать привычные для тебя понятия и речевые формы. Ты.

— Было бы неплохо, — скромно сказала я.

— Как пожелаешь, — прозвучало в моём сознании, и в этом была лёгкая снисходительность, будто взрослый соглашался на глупые правила детской игры.

— А кто ты? Кажется, мы уже где-то виделись, только вот не помню, где, — вполголоса пробормотала я.

— В прошлый раз мы встречались в тишине. Я – Любознательность. Вечный поиск и созерцание, сотканные из энергии. Я был до вас и останусь после того, как вы исчезнете.

— Мы – в смысле, люди? — догадалась я. — С чего вдруг мы должны исчезнуть?

— Потому что вы разные – и вы нетерпимы друг к другу, — заметил мой собственный голос эхом из глубины сознания. — Формы жизни, не принимающие различий среди себя, обречены на исчезновение.

Что-то менялось. Мой собеседник готовился покинуть меня.

— Мы обязательно изменимся, — твёрдо произнесла я. — И получим шанс на будущее.

— Вера – шаткая опора, но это лучше, чем ничего. — Шар света дрогнул, его края поплыли. — Теперь я сделал для тебя достаточно. Ты вновь обрела способность существовать во времени, и моя помощь более не нужна. Я оставляю тебя наедине с собой…

Шар погас с тихим вздохом. Схлопнулся в точку и исчез, а пыль, что была его телом, мягко осела на паркет. Вновь комната окрасилась оранжевым светом горящего камина, но его тепло больше не достигало кожи. Оно было картинкой. Декорацией.

В кресле напротив сидела невзрачная девчонка, чем-то отдалённо похожая на мышь, едва выбравшуюся из-под пыльного плинтуса. Она была одета в мои старые страхи: тёмные штаны, безразмерный серый свитер-кокон, в рукавах которого прятались её пальцы, будто стыдясь своего существования. На голове – неопределённого цвета небрежный хвост.

И взгляд – два заряженных пистолета, нацеленных в упор. Не моргая, она сверлила меня своими – моими – волчьими глазами. Это была я.

— Ты… это я? — спросила я – не у неё, а у самого факта её существования.

— Я – это боль, — сказала я-она моим голосом и выдержала короткую паузу. — Память тела. Шрам на колене от падения. Судорога в желудке от истощения. Дрожь в пальцах, взвешивающих пистолет. Твоя лимбическая система. Ощущения, переживания. Страх и жажда. Я пришла первой – с первым вдохом, с первым криком, – и уйду последней. Когда твой мозг остынет, я ещё буду держать в себе отпечаток твоего страха… Я вижу, что тебе неуютно. Не беспокойся. Здесь не бывает необычного. Здесь бывает только возможное, и всё уже когда-то было. Даже если из-за угла покажется гиппопотам, одетый в костюм-тройку, ты его вспомнишь. А она занесёт его в каталог.

Лимбическая система мотнула головой в сторону – поодаль от стола, пристально изучая книжные корешки и почёсывая подбородок, стояла её точная копия.

— А ты, стало быть, мой неокортекс? — догадалась я.

— Осознанное мышление, речь, моторика – это всё я, — сказала она и