Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

республиканцы будут, как обычно, вести агрессивную, провоенную риторику. Тем самым Форд окажется в положении политика, готового принести новые жертвы, чтобы отомстить за прежние, по его же вине появившиеся.

В итоге оба собеседника сошлись на том, что нации необходимо взглянуть на внешнюю политику в правильной перспективе. Слишком часто, кажется, внешняя политика США существует для того, чтобы несколько ведущих лидеров могли совершать грандиозные подвиги на мировой арене. Мондейл посоветовал подчеркнуть, что цель внешней и военной политики, напротив, состоит в служении собственному обществу и его защите. И если политические лидеры разрушают собственную экономику и пренебрегают внутренними потребностями ради чрезмерно амбициозной роли в мире, то внешняя политика достигает противоположного своей цели результата. В этом месте Мондейл посчитал возможным напомнить избирателям горячую просьбу Форда о выделении дополнительного миллиарда на поддержку Сайгона в то самое время, когда «старина Джерри» сопротивлялся федеральной гарантии выпуска облигаций на нужды Нью-Йорка.

— Это хорошо, что ты вовремя вспомнил про тот миллиард, — одобрил Картер. — Любое упоминание имени Форда в связке с Вьетнамом нам на пользу, а такой факт звучит просто убийственно.

— А теперь от общих слов переходим к конкретным цифрам, — продолжил Мондейл, сверяясь с заметками, — причем берем данные только по Южной Корее. Форд много на нее потратил.

Всего-то год назад, в августе 1975-го, тогдашний министр обороны Джеймс Шлезингер прилетал в Сеул, где, общаясь с корейским военным ведомством, обязался поддержать — посредством кредитов и прямых поставок оружия — новую программу модернизации местных вооруженных сил совокупной стоимостью три миллиарда долларов. И это при том, что в 1971 году Штаты уже выделяли полтора миллиарда на другую программу военной модернизации.

— Считаешь, в выступлениях нам стоит держаться только финансовой тематики, Уолт? — поинтересовался Картер.

— Как посмотреть, Джимми. Зависит от аудитории. Поскольку Байдену предстоит много общаться с молодежью, нам следует проработать тему угрозы ядерной войны. Студенты и активисты это любят, для них такие разговоры волнительны. Дадим молодежи повод возненавидеть Форда.

Картер ухмыльнулся. Сказанное Мондейлом не являлось преувеличением, в своей политике Форд действительно зашел слишком далеко и похоронил достижения американской дипломатии за последние два десятилетия. Когда в 1954 году администрация Эйзенхауэра представила Конгрессу Договор о взаимной безопасности между США и Республикой Корея, предполагалось, что в случае нападения каждая из сторон «примет меры по противодействию общей опасности, в соответствии со своими конституционными процедурами», следовательно, Америка в случае нападения Южной Кореи на Северную не станет вмешиваться.

Но действия нынешнего президента уничтожили эти гарантии. В обход закона он разместил американские войска к северу от Сеула — в демилитаризованной зоне между Севером и Югом или вблизи нее, что обусловливало автоматическое участие в любом новом корейском конфликте. В регионе находились 1700 тактических ядерных боеголовок, многие из которых были сосредоточены в Южной Корее.

— Шлезингер заявил, что мы вполне можем использовать их в случае начала боевых действий, — продолжил Мондейл. — И администрация Форда не только не опровергла такое заявление, но даже намекнула, что готова рискнуть ядерной войной ради южан. Не далее как 20 мая 1975 года президент Форд заявил газете «Нью-Йорк Дейли Ньюз»: «У нас есть договор с Южной Кореей. Полагаю, важно, чтобы мы дали им, а также другим, понять, что, по крайней мере, моя администрация намерена выполнить свои обязательства». Получается, независимо от того, как начнется очередное столкновение противоборствующих сторон на полуострове, Штаты будут в него втянуты вплоть до применения ядерного оружия.

— Студенты наверняка будут расспрашивать о нарушении прав человека в Южной Корее, — размышлял вслух Картер, — но не уверен, что нам стоит развивать эту щекотливую тему.

Президент Пак Чон Хи фактически являлся диктатором. Под давлением президента Кеннеди, угрожавшего отказать в помощи южнокорейцам, Пак согласился принять конституцию. Номинальная корейская демократия со скрипом просуществовала до 1972 года, после чего Пак объявил в стране военное положение и единолично отменил иллюзию объявленных гражданских свобод. Администрация Форда отнеслась к происходящему в Корее одобрительно, создав Америке образ державы, которая поддерживает тоталитарные режимы.

По сути дела, в глазах Запада Пак Чон Хи давно уже ничем не отличался от Ким Ир Сена: оба изображались мировой печатью диктаторами, с той разницей, что в биографии коммунистического лидера имелась борьба с японскими оккупантами, тогда как Пак не мог похвастать чем-либо подобным и потому не пользовался симпатиями прогрессивной общественности. В ноябре 1974 года Форд лично встречался с Паком в Сеуле, демонстративно избегая контактов с диссидентскими группами либеральных политиков и интеллигенции, на которых Штаты первоначально рассчитывали как на опору в сдерживании коммунизма в Дальневосточном регионе.

— Надо выждать время и посмотреть, чем завершится инцидент, — убежденно сказал Мондейл. — Вдруг Америке придется-таки начать боевые действия на стороне южнокорейцев? Как мы будем выглядеть в этом случае?

— Неприглядно, — подтвердил Картер. — Ты прав, нам придется помолчать. Лучше подумать над тем, как сделать так, чтобы в ходе дебатов нас не упрекнули в симпатиях к Северной Корее. Что предлагаешь?

— Скажем, что некоторые коммунистические общества представляют для свободного мира угрозу большую, чем другие. При этом некоторые из наших так называемых союзников по свободному миру представляют большую опасность для мира и наших ценностей, чем некоторые страны, слабо связанные с Москвой или Пекином.

— Обтекаемо.

— Сойдет для парней из Конгресса.

— Черт возьми, Уолт, хотелось бы узнать, чего ради ЦРУ устроило корейскую заварушку сегодня утром…

— Узнаешь, Джимми. Непременно узнаешь, когда окажешься в Овальном кабинете.

КНДР. Пхачжу. 18 августа 1976 года

— Прошу проходить и садиться, товарищ Пак Чхун-сок.

Подполковник Чан Чонхва вежливо и уважительно поприветствовал вошедшего лейтенанта, ловко взявшего под козырек и вытянувшегося по стойке смирно. Пак Чхун-сок в нерешительности сделал несколько неуклюжих шагов в направлении стула. Старший лейтенант опасался, что за утреннее происшествие отправится под трибунал. Причин волноваться вроде не было, он и его люди вели себя достойно, однако армия — не клуб хороших манер. Пограничного конфликта следовало избегать любой ценой, а старший лейтенант Пак вынужденно принял участие в позорной потасовке, завершившейся весьма печально.

— Как ваше самочувствие, товарищ Пак? — допытывался подполковник, чем еще больше насторожил лейтенанта, несмотря на искренность в голосе.

Самим собой старлей был крайне недоволен, отчего полагал, что и другие смотрят на него осуждающе. Меж тем Чан продолжал задавать свои подозрительные вопросы:

— Как вижу, вас побили?

Ну, точно! Сейчас Паку устроят хороший разнос. Еще, чего доброго, обвинят в том, что это он, Пак Чхун-сок, развязал ту драку. Старлей оттер взопревший лоб и невнятно пробубнил в ответ, что серьезных травм не получил, только синяки и ссадины.

— Хорошо, хорошо! С нашей стороны пострадавших было мало, это радует. Товарищ Ким Чен Ир смеялся, когда ему сообщили об этом происшествии.

У Пака отлегло от сердца. Ну, значит, он не опростоволосился, раз