Подземный бой - Александр Александрович Тамоников

— А что сказал товарищ Ким Чен Ир? — не удержавшись, спросил он.

— Он сказал так: «Должно с вниманием следить за любыми возможными маневрами противника, но незачем всегда занимать оборонительную позицию». Он доволен, что вы поставили «хангук-сарам» на место.

Под «хангук-сарам» подполковник подразумевал южнокорейцев; их самоназвание означало «люди трех царств», поскольку на южных землях полуострова в незапамятные времена находились три государства.

Слегка накренившись вперед, он с лукавой улыбкой доверительно сообщил:

— В то время, когда товарищу Киму сообщили о случившемся, у него было запланировано прослушивание записей новых песен в исполнении Ансамбля песни и танца Корейской народной армии. Чиновники не хотели нести записи, решили, что сейчас это неуместно, однако товарищ Ким ответил, что не бросит работать по намеченному плану из страха перед неприятностями. Великий человек!

Старший лейтенант полностью согласился. Приватный характер разговора успокаивал и настраивал на ответную откровенность.

— Итак, товарищ Пак, припомните хорошенько утренние события и расскажите обо всем, чему были свидетелем.

Напрягать память не приходилось, свежие события охотно проплывали перед глазами. Старший лейтенант службы безопасности Пак Чхун-сок заступил на дежурство утром, в 8:00. На протяжении двух с половиной часов на границе все было сравнительно тихо, хотя в американском лагере Китти-Хок отмечалась какая-то возня.

…Строго говоря, настоящей сухопутной границы с юга у Корейской Народно-Демократической Республики не было. Была безлюдная демилитаризованная зона, образующая сплошной фронт протяженностью чуть более 240 километров — вдоль 38-й параллели. На месте бывшей деревеньки Пханмунджом, через которую пролегла граница между Кореями, по соглашению правительств образована Объединенная зона безопасности (ОЗБ) в виде круга с радиусом 400 метров. Здесь происходило общение Севера с Югом: дипломатические встречи, обмен пленными, визиты корреспондентов, мирные делегации и далее, далее, далее. Службы безопасности обеих сторон несли караул для обеспечения порядка. Фактически деревни не было, но название Пханмунджом за этой площадкой сохранилось. Политики образно называют этот пятачок земли «Деревней Мира».

Зона, достигающая в ширину четырех километров, по большей части пустынна и отлично просматривается в обе стороны. Здесь почти нет растительности, если не считать кучек низкорослых кустов да одиночно растущего тополя высотой примерно двенадцать метров. Сиротливое дерево единственное уцелело на земле, дважды выжженной огнем войны: сначала японцами, затем южнокорейцами. Древесную крону южане и их американские боссы с некоторых пор сочли чересчур густой, «ухудшающей тактическую осведомленность». Вроде бы она загораживала линию обзора между контрольно-пропускным пунктом № 3 и наблюдательным пунктом № 5, где находился мост Панмун.

Переброшенный через пограничный ров Панмун драматически прозван южанами «Мостом Невозврата», поскольку те, кто двигался по нему на Север, якобы никогда не возвращались обратно, исчезая в «коммунистической преисподней». Хотя сеульские репортеры регулярно снимают, как именно через Панмун на юг возвращаются лазутчики и американские солдаты, задержанные северокорейскими пограничниками. Например, на Рождество 1968 года по этому мосту вернулся к своим задержанный экипаж американского разведывательного корабля «Пуэбло».

Естественно, американо-южнокорейские военачальники спать не могли, терзаемые ужасом, какие злодеяния вытворяют северокорейцы, укрываясь за вредным деревом. Быть может, проклятые коммунисты сколотили бронированный кулак, способный стереть с лица земли всю Южную Корею или пробить планету насквозь и выйти в другом полушарии, обрушившись на оплот демократии? Дерево посреди пустыря может скрывать за собой сонмища танков и артиллерийских орудий. По крайней мере, в этот бред истово верили люди по южную сторону границы.

Отчего бы соседям не договориться о том, чтобы спилить злосчастное дерево? Нет, тогда не возникло бы поводов для претензий и условий для разжигания конфликта на пустом месте. А повод для агрессии должен иметься всегда — это фундамент политики! В итоге тополь пощадили, чтобы при случае можно было без пощады убивать тысячи человек.

Из года в год дерево регулярно обрезалось рабочими группами Командования ООН для восстановления «четкого поля зрения». Процедура осуществлялась в строжайшем соответствии с протоколами о перемирии 1953 года, разрешающими доступ ООН в зону безопасности. (Примечательно, что упомянутое соглашение о перемирии подписывалось в Пханмунджоме, отчего он и был избран в качестве ОЗБ.)

Сколько садовников нужно для обрезки одного дерева? Контингент ООН включал 13 южнокорейских рабочих, непосредственно занимавшихся обрезкой, 11 охранников (из них пять американских и шесть сотрудников Республики Корея), а также взвод южнокорейских пограничников в составе 64 человек, обеспечивавших дополнительную охрану.

Северокорейцы относились к подобным «садово-парковым работам» с нескрываемой враждебностью. Разумеется, не потому, что усматривали в них повод для противника зайти в зону безопасности, а потому, что обрезка тополиных ветвей демаскировала «секретные операции» КНДР в приграничной полосе, по версии Запада.

…Ближе к половине одиннадцатого Пак Чхун-соку донесли о возросшей активности южан. Примерно в 10:45 наблюдатели зафиксировали группу из 14 бойцов, несанкционированно пробравшихся в Объединенную зону безопасности с топорами в руках. Никакой обрезки сегодня не планировалось, иначе командование оповестило бы гарнизон. Вдобавок среди пришельцев не видно никого из южнокорейских садовников, обычно занимающихся этой работой, только десять американских и четверо южнокорейских военных. Пак заподозрил неладное и в сопровождении трех других сотрудников отправился навстречу незваным гостям, преградив им путь. Некто в капитанской форме объяснил, что дерево мешает силам ООН нести караульную службу. Пак возразил, что в одностороннем порядке, без соглашения обеих сторон проводить обрезку или рубку дерева нельзя.

Американские солдаты на время растерялись. Но ненадолго. Пак заметил, что почти у каждого из них что-то было в руках: у кого-то топоры, у других топорища. Топорищами не рубят, значит, ребятки готовились дать отпор, используя деревяшки в качестве дубинок.

И верно. Внезапно мужчина в форме американской военной полиции выхватил топорище у своего коллеги и метнул его в товарищей Пака. Деревяшка попала в рядового Ёнду, разбив ему лицо в кровь. Следом полетел еще один топор. Подлецы рассчитывали на то, что противник испугается численного перевеса, кроме того, не рискнет предпринять каких-либо действий в отсутствие прямого указания командования.

Не вышло. Пак перехватил летящий в его сторону топор, Гёнтэк подобрал с земли окровавленное топорище, а Чхангён положился на собственные кулаки. Внезапным и решительным натиском удалось обезоружить нескольких, в том числе два американских офицера получили серьезные ранения и не смогли подняться. Пак не рискнул вдаваться в подробности, чтобы подполковник не сменил благосклонность на недовольство. Правда заключалась в том, что старлей вступил в драку, намеренно атаковав капитана первым, причем постарался нанести ему серию сокрушительных, жестоких ударов.

Такова логика рукопашной схватки: пока главный на ногах, солдаты дерутся с максимальной отдачей. Потеря командира привела противника в замешательство. Оставшись без капитана, американцы разом поубавили спеси. Чувствовалось, что им захотелось поскорее поднять с земли офицера и пуститься наутек.

Раненый Ёнду смог