Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

Глава 2

Ночь в баре планетоида AР-52 выдалась на редкость паршивой. От безделья Борис водил небольшим ножом по столешнице, пытаясь вырезать слово “Косса” — неизменное имя их корабля и команды. Зачем? Да кто его знает. Просто каждая столешница в этом вонючем баре была изрезана, продырявлена, прожжена и содержала сотни посланий на всех возможных языках галактики. Он собирался внести в этот беспредел и свою лепту. И ему было откровенно плевать на присутствие рядом хорошенькой Док, вечно серьезного капитана и полусотни местных выпивох, едва державшихся на ногах.

— Ты понимаешь, что никто не должен о нас знать? — недовольно спросила Док, когда на столе появилась вторая буква “с”.

Борис на секунду отвлекся. С демонстративным пренебрежением он окинул взглядом ее кукольную внешность, остановился на белых кудрях, опустил глаза на тонкие бледные пальцы с обрезанными под корень ногтями и тут же довольно продолжил портить стол.

— Ненавижу идиотов, — процедила Док. — Здесь толпы наемников, у которых мы увели клиентов. А ты как сорвавшийся с цепи кобель, метишь каждый угол именами. Давай я выведу наши лица на голопроекторы? Умрем сразу — и мне не придется общаться с кретином дальше.

— Ой, да хватит уже, — выдал Борис тоном обиженного подростка, но нож убрал. — Лично я хочу знать, где моя доля. Мы торчим на этой планете уже… сколько? Восемь дней? Да в тюрьме и то веселее было.

— Так возвращайся. Я вообще не понимаю, зачем ты на корабле. Ты же только и делаешь, что жрешь и ноешь. С таким же успехом мы могли завести банку с плесенью, она бы хоть тихо портилась и никого не доставала.

— Слушай, докторишка, — прорычал Борис, его и без того тяжелое лицо стало еще грубее, — мне просто нужны моя доля и отпуск.

— А нейротур тебе не заказать?

Док недовольно поджала губы. Она бросила умоляющий взгляд на капитана, ожидая поддержки, но тот даже бровью не повел.

Капитан Рэм Човец закинул ноги на соседний стул, скрестил руки на груди и таким нехитрым способом спал на своей стихийной лежанке. Или делал вид, что спит. В любом случае, ни в какие споры он вступать не собирался. Его высокие ботинки поблескивали бронебойными пластинами, на куртке отчетливо читались следы от когтей артарийского крылана, а на лице, испещренном на всю жизнь мелкими письменами, впервые виднелась трехдневная щетина. Один этот вид заставлял поверить, что если капитан строит из себя спящего, то лучше его не трогать.

— Скорее бы тебя пристрелили, — сказала Док, когда поняла, что не стоит ждать помощи. — Или клянусь, я вместо лекарства выдам тебе яд и буду с радостью смотреть, как ты бьешься в агонии.

— Я живучий как таурилийские слизни, — заржал Борис.

— Ты отвратителен…

Закончить она не успела. Динамик у входа выдал зубодробительный писк, привлекая внимание бармена и завсегдатаев. Очень быстро звук от него забрался на такую высокую ноту, что бармену пришлось отставить стаканы и несколько раз ударить старую рухлядь по жестяной стенке. Подействовало не сразу. Только после трех ударов динамик выдал нечто похожее на речь:

— …яния Межгалактический Совет вносит в список погибших кораблей “Маятник”, “Меченосец”, “ПРС1202”.

Услышав это, группа у стены с довольным ором подорвалась со своих мест. Никто бы в жизни не сказал, что они вместе, но действовали ребята слаженно и синхронно, что наводило на ненужные мысли.

От их крика Рэм Човец приоткрыл правый глаз, оценивая обстановку.

— “Ниссуари”, “Новая звезда”.

Очередная волна счастливого вопля прокатилась по бару с другой стороны. Впрочем, там никаких открытий: все как вопили вразнобой несколько минут назад, так и продолжали. Только теперь с большим энтузиазмом.

— “ТиЭльДиТри”.

— Да! Да! Моя девочка! — брызнул слюной толстомордый у стены. В этот раз он оказался единственным, кто был доволен названием. — Я говорил, что его назовут? А? Говорил? А вы не верили! Где мои пластины, уроды? Время платить! Давайте, открывайте карманы, тащите все, что есть. Это я его сделал, высокомерные вы твари. Все сдохнут, а Дэрра будет и дальше от Совета уходить! Дэр-ра! Дэр-ра!

— Ну все, дружище, успокойся. Ставки сто к одному, — подтвердил бармен. — Поздравляю.

К толстомордому потекли тонкие пластины от недовольных посетителей. Их ставка в этот раз не сыграла. В лучшем случае они смогут подняться через неделю, в худшем — через несколько месяцев. Межгалактический Совет никогда не спешит делиться списками пропавших и погибших кораблей.

— Ликвидационный список: “Косса”, — выплюнул последнюю фразу динамик и снова бессвязно закряхтел.

Общее ликование резко скисло, а толстомордый сплюнул и процедил долгое ругательство на одном из местных диалектов. Экипаж “Косса” здесь не любили настолько, что его название в списке разыскиваемых кораблей вызывало только раздражение. ““Косса” в списке? Значит, еще не сдохли”, — примерно так размышлял каждый, кто хоть как-то сталкивался с мародерами.

Не любили их во многих местах, до которых дотянул когти Межгалактический Совет, при этом не знали ни о классе корабля, ни об экипаже. Ходили лишь слухи, что “Косса” забирает все подчистую. И всех это дико раздражало. В какой-то момент история закрутилась настолько, что Рэма Човеца стали считать порождением Великой Свалки. Или еще хуже, интерфейсом живого корабля. Имени его никто не знал, вживую мало кто видел и называли исключительно “Капитан “Косса””. Но шутка ли, это название мелькало во всех уголках галактики уже десятки лет, пока остальные мародеры пачками гибли на кораблях-ловушках, в силовых цепях, стычках друг с другом и на редких сделках с Межгалактическим Советом.

— Ублюдки, — заключил Борис. — Да с половиной из них мы никогда не пересекались. Этим-то чего?

Док в очередной раз одарила его суровым взглядом и сама налила себе выпить. Лично ее все устраивало: когда ты единственный медик на корабле мародеров, то нет желания добавлять работы. Однажды Борис умудрился облапать подружку задохлика из патруля, и в результате ей пришлось использовать весь запас медикаментов на него, Рэма и Арахниару — первого помощника капитана. Другой раз Ари задела растяжку на корабле-страннике — о них тут же прознали штурмовики и несколько часов обстреливали, пока “Косса” не ушел в гиперпространство. Работы для медика тогда оказалось на несколько месяцев вперед. Так что, как ни крути, а чем меньше людей вокруг, тем лучше.

— Семь возвращается, — впервые за несколько часов прозвучал хриплый голос Рэма Човеца.

Лицо Бориса озарила торжественная улыбка. Он победно потер свою лысую голову, считая это хорошей приметой, и отодвинул стул.

* * *

Семь, он же НС-7, выгодно отличался ото всех членов экипажа. Во-первых, каждому, кто встречал его