Мертвая тишина - Анна Денисова

Он поправил нож на поясе и шагнул вперёд.

Тишина снова окутала лес. Но Денис знал: за каждым деревом, за каждым кустом могла таиться угроза. И только от него зависело, вернётся ли он сегодня живым.

Денис неспеша направился к первому дому. Строение выглядело многообещающе: крепкий кирпичный фундамент, двускатная крыша, обшитые вагонкой стены. На участке — теплица, сарай. Однако Денис не позволял себе надеяться. Он знал: на дачах люди обычно не хранят больших запасов продуктов. Максимум — консервы на пару недель да крупы, которые быстро заканчиваются.

Он уже говорил об этом Максиму, лидеру их небольшой группы. Тот согласился — припасов мало, нужно искать способ пробраться в городок, найти магазин. Но сначала — обыскать окрестности.

Группа у них состояла всего из восьми человек: Максим, Денис с Матвеем, Николай Иванович, Андрей и Светлана. Ещё двое — подростки лет четырнадцати, брат с сестрой. Их нашёл Максим: дети прятались в заброшенной будке у железной дороги, голодные и напуганные. Остальные — взрослые, каждый со своей историей, со своим грузом прошлого.

Денис остановился у калитки, прислушался. Тишина. Только ветер шелестел листвой, да где‑то вдалеке каркала ворона. Он осторожно толкнул калитку — она скрипнула, но поддалась. Шагнул внутрь, держа нож наготове.

«Чем нас больше, тем больше шансы на выживание», — повторял Максим. Денис не был с этим согласен. В его понимании всё было наоборот: одиночке проще. Не нужно оглядываться, не нужно рассчитывать на других, не нужно делить ресурсы. Одиночка сам решает, куда идти, что брать, когда отступать.

Но Максим, который до всего этого работал инструктором по выживанию, настаивал на своём. Он объяснял:

— То, что мы видим сейчас, — только цветочки. Скоро придётся отбиваться не только от этих бродячих мертвяков, но и от живых людей. Голод, страх, отчаяние — они превращают человека в зверя быстрее, чем любой вирус.

Денис понимал логику Максима, но не мог избавиться от ощущения, что каждый новый человек в группе — это дополнительная уязвимость. Один может струсить, другой — сорваться, третий — начать воровать… Он обошёл дом по периметру, заглядывая в окна. Внутри — следы поспешного бегства: перевёрнутые стулья, разбросанная одежда, разбитая посуда. На столе — засохшие остатки еды, в раковине — горы немытой посуды. Ничего ценного. Зато в сарае обнаружилась канистра с бензином, несколько банок с консервированными овощами. Денис аккуратно сложил находки в рюкзак, мысленно прикидывая: на сколько этого хватит? На неделю? Две? Уже собираясь уходить, он заметил недалеко от крыльца вход в... подвал? Денис замер, обдумывая. Подвал. Возможно, там что‑то есть. Но спускаться в тёмное замкнутое пространство — рискованно. Он огляделся, снова прислушался. Ни звука. Только ветер и шелест листьев. Решившись, Денис обошёл крыльцо, нашёл люк, прикрытый досками. Отодвинул их, потянул за кольцо. Люк открылся с протяжным скрипом, обнажив тёмную лестницу, уходящую вниз. Из подвала тянуло сыростью, плесенью и чем‑то ещё — сладковатым, тошнотворным. Денис достал фонарик, включил его. Луч света выхватил из темноты стеллажи с банками, ящики, какие‑то коробки. Он начал спускаться, ступая осторожно, проверяя каждую ступеньку. В голове крутилась мысль: «Только бы не захлопнулось за спиной». На нижней площадке он остановился, снова осмотрелся. Банки с вареньем, соленьями, полмешка прошлогодней картошки. В углу — старый генератор, рядом — канистры с топливом. «Неплохо», — подумал Денис, чувствуя, как в груди разгорается слабый огонёк надежды. Это не решит всех проблем, но даст им ещё несколько дней, возможно — недель. Он начал складывать находки в рюкзак, стараясь не шуметь. Каждый скрип, каждый шорох отдавался в ушах, заставляя вздрагивать. Денис медленно выбрался из подвала, осторожно приподнявшись на цыпочках у крыльца. Прислушался — тишина. Лишь ветер шелестел листвой да где‑то вдали монотонно стрекотали кузнечики. Он выглянул из‑за угла дома — никого. Тенью скользнул через двор, пригибаясь у каждого куста. Рюкзак с припасами оттягивал плечи, но Денис двигался легко, привычно: за месяц выживания выработались рефлексы. Пролез через прореху в зарослях шиповника, выбрался на тропу, что вилась меж сосен к их убежищу. Знакомой дорогой добрался быстро — за это время он исходил каждый метр вокруг особняка. Подходя ближе, разглядел массивный кирпичный забор, увенчанный острыми металлическими пиками. Ворота — откатные, из толстых металлических прутьев, с приваренными поперечинами. Надёжно. У калитки замер, огляделся. На дежурстве сегодня был Николай Иванович — спокойный, собранный мужчина лет пятидесяти, бывший инженер. Всегда начеку, никогда не зевает. Не то что Матвей… Денис мысленно поморщился. Брат в последнее время только и делал, что ныл, искал выпивку и находил её, а на дежурстве мог задремать. Максим это сразу просëк — Матвея к караулу не подпускали. Денис тихонько постучал в калитку: три коротких удара, пауза, потом ещё два. На такой конспирации настаивал Максим — «чтобы свои отличали от чужих, да и от случайностей». За забором раздался шорох, затем приглушённый голос: — Кто? — Это я, Денис, — тихо ответил он. Калитка чуть приоткрылась — в щели показался глаз, потом лицо Николая Ивановича. Тот внимательно оглядел Дениса, задержал взгляд на рюкзаке, кивнул: — Проходи. Денис протиснулся внутрь. Николай Иванович тут же запер калитку на тяжёлый засов, провернул навесной замок. — Много набрал? — спросил он, кивая на рюкзак. — Так, по мелочи, — Денис опустил ношу на землю, расстегнул клапан. — Крупа, консервы, картошка. Ещё в подвале нашёл генератор и канистры с бензином. Николай Иванович приподнял бровь, в глазах мелькнул интерес: — Генератор? Это хорошо. Максим обрадуется. Он как раз думал, как резервное питание наладить. — Да, надо будет забрать. — Хм, — Николай Иванович потёр подбородок. — Но не сейчас. Вечером обсудим с Максимом. Он поднял рюкзак, взвалил на плечо: — Пойдём, отнесу это в кладовую. А ты иди к Максиму, он тебя ждёт. Денис кивнул, стряхнул пыль с рукавов. Уже шагнул к дому, но остановился, обернулся: — Николай Иванович, а Матвей где? — В сарае спит, — вздохнул тот. — Опять нахлебался какой‑то дряни. Где только находит, ума не приложу?! Я его туда запер, чтоб не мешался. Денис сжал кулаки, но промолчал. Только кивнул и направился к крыльцу. Внутри особняка пахло деревом и чем‑то тёплым — то ли