Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Солнце… – Дима остановился и нежно приподнял лицо Леры за подбородок. – Просто скажи мне. Я же люблю тебя. И хочу тебе помочь. Мы сделаем все, что нужно. Выговорись, если тебе хочется.

По ее лицу снова потекли слезы. Лера с трудом посмотрела в лицо Соколу:

– Первая беременность закончилась выкидышем… Девять недель. Вторая прошла нормально… Но мой мальчик умер во сне. И я… Я больше не…

Сокол боялся моргнуть. Он уже знал, что Лера пыталась сказать.

– Я больше не хочу детей.

Дима ждал. Ждал какого-то горького чувства внутри себя. Отрешенности. Разочарования. Болезненной безысходности. Бунта, в конце концов. Но, услышав наконец фразу целиком, не почувствовал ничего. Ни одна струна не дрогнула.

– Ты уверена?

– Да… – Лера всхлипнула, неправильно поняв его спокойствие. – Если ты… Если тебе нужно… Я понимаю… Я… предполагала…

– Тшш… – Он крепко прижал ее к себе, обнял обеими руками, с горечью ощущая, как бедную Леру второй раз за вечер накрывала истерика, и поцеловал. Точь-в-точь, как в первый раз в день знакомства. Голодно, жадно, терпко, до головокружения, до бешеного грохота в ушах от подскочившего пульса. Она вцепилась в его спину ногтями и продолжала всхлипывать, не в силах остановить накатывающие рыдания.

– Лера. Посмотри на меня.

– Не могу. Нет.

– Посмотри. На меня.

Она подняла заплаканные глаза на Сокола. Он улыбался ей краешком рта. Его подзаживший шрам на виске еле заметно подергивался от пульса.

– Мы не расстанемся. Я могу быть не прав. Но пока предлагаю не трогать эту тему. И не фокусироваться на ней. Выдохни. Расслабься. Мы поговорим потом. Когда ты будешь готова. Когда поверишь мне, что из-за детей мы не расстанемся.

– Нет… Пойми, ты сейчас можешь так сказать, но через два-три года, когда весь… весь «Феникс»… у всех будут… и ты…

– Лера. Выдохни.

Она послушно замолчала и медленно выдохнула.

– Я всю сознательную жизнь до прошлой зимы вообще не рассчитывал разжиться семьей и уж тем более детьми. Статистически, оставаясь наемником в «Фобосе», я должен был погибнуть не позднее сорока лет. Поверь, никто из нас о таком не задумывался, и Морок в том числе. Я теперь понимаю, почему он стал так странно себя вести. Он в панике. Вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Потому что он вдруг внезапно из неуязвимого наемника превратился в отца семейства.

– Но я…

– Ты своими словами не разбиваешь мечту всей моей жизни. Успокойся. Давай договоримся.

– О чем?

– Сгоняем отдохнуть. Отключимся. Расслабимся. И потом спокойно поговорим. Чтобы тебя не трясло на каждом слове от страха, а мне не приходилось чувствовать себя безмозглым идиотом, который не знает, что ответить.

Лера хихикнула:

– Прости… Я себя до ужаса накрутила.

– Понимаю. – Дима обнял ее за плечи, и они медленно пошли обратно к машине. – Ты на Карибах была?

– Не-а…

– Я тоже.

Глава 7

Лера уныло уставилась на текст уведомления:

– Я точно не могу не явиться?

Волохов хмыкнул, покачав головой:

– Точно.

С неприязнью отложив письмо в сторону, она отпила кофе из кружки и беспомощно уставилась на своего адвоката:

– О чем меня будут спрашивать?

– О жизни со Стасом. Спросят, знала ли ты о его финансах, махинациях, планах, сделках, знакомствах…

Пики сжала переносицу и закрыла глаза. Все тело напряглось от одной только мысли о подобной беседе.

В кабинет зашел Дима. Он отдал Максу документы на новое оружие и остановился у стола Леры, с недоумением переводя взгляд с нее на Даниила:

– Чего грустим?

– Повестка пришла.

Сокол взял со стола лист и вчитался. Свел брови и скривил рот:

– Никак нельзя этого избежать?

– Нет…

– Не переживайте. Все будет нормально. Правда на стороне Пики. Суммы ее расходов всегда укладывались в уровень доходов. Да и… Багрянцев тоже не был идиотом. Его траты даже гипотетически не могли натолкнуть кого-то на мысль о дополнительных способах обогащения. Лере нечего бояться и нечего скрывать.

– Обещаешь?

– Торжественно.

– Я поеду с тобой, – заявил Сокол.

– Не думаю, что это так необходимо…

– Дополнительная поддержка тебе не помешает. К тому же я не смогу привезти тебя обратно после суда. А сама ты можешь быть слишком утомленной, чтобы сесть за руль.

Лера с подозрением посмотрела на Волохова:

– Ты же сказал…

– Сказал. Но ты ведь помнишь, как было тяжело во время бракоразводного процесса.

– Пожалуй…

Даниил забрал со стола повестку, пожал руку Максу, поцеловал Леру в щеку, а Диме кивнул:

– Сокол, можешь выйти со мной? Есть вопрос.

Тот пожал плечами:

– Конечно, какой?

– Нужен твой совет насчет новой тачки.

– Только не «Ягуар»! – Дима с хохотом вышел за ним в коридор и закрыл за собой дверь.

Но пройдя несколько метров, Волохов быстро впихнул его в пустой кабинет Дениса и перестал улыбаться.

– Эй!

– Слушай меня внимательно. Дело дрянь…

* * *

– Димуль, ты меня пугаешь…

– Мы почти на месте.

Сокол сказал маме, что везет ее на ужин к ним с Лерой домой, но за пару кварталов до офиса остановился и завязал Елене глаза. Она сидела, крепко вцепившись в поднос с большим лимонным пирогом, и не понимала, что происходит.

– Что за сюрпризы?

Они въехали на парковку, Дима аккуратно помог ей выйти и все так же с завязанными глазами повел к лестнице. У самых дверей в офис он развязал ленту и произнес:

– Мама, это «Феникс». «Феникс», это мама.

– Что?

Сокол завел ее в коридор:

– Я один из пяти совладельцев, мам. Агентство частной безопасности. Решил показать тебе наше детище вживую и познакомить с друзьями.

– Боже… – Елена от неожиданности чуть не выронила пирог и пошла за сыном, опасливо поглядывая по сторонам.

После широкого холла первым был кабинет Леры.

– Ох, девочка моя! Совсем исхудала!

Лера только закончила говорить по телефону и радостно улыбнулась маме Димы:

– Я уже собиралась звонить!

Они тепло обнялись, и Дима представил Макса:

– Это наш начальник над всеми агентами и телохранителями. Макс, это моя мама. Елена Вячеславовна.

–