Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

– Отлично. Быстрее начнем, быстрее освободимся.

– Хороший настрой. Все помнишь?

– Да…

– И про лечебницу?

– Да. Все изучила.

– Умница. Но разговор будет все же про финансы. Я лишь подстраховался.

Дима и Волохов переглянулись и еле заметно кивнули друг другу. Через минуту из зала суда вывели Дмитрия Филатова в наручниках. Его адвокат шел рядом и что-то быстро, но тихо говорил ему. Заметив Леру, Филатов зло нахмурился, но ничего не сказал.

Лера со страхом наблюдала происходящее. Внутри все сжалось в тугой комок.

– Не волнуйся, – успокоил ее Даниил. – Он соучастник. Был в доле с Багрянцевым. Против него маловато серьезных улик, но он вряд ли уже отвертится.

Настала очередь Леры, и Волохов с ужасом понял, что подстраховался не зря. Накануне вечером они проговорили почти три часа. Он подробно объяснял Лере, что спросят обязательно, что – с большой долей вероятности, а что, скорее всего, не упомянут, но исключать ничего нельзя.

Он давно знал прокурора, который вел дело. Это был принципиальный и очень жесткий человек, который удивительным образом пережил девяностые. Подкупить его было невозможно, договориться через кого-то – тоже. Следственный комитет успешно использовал его в своих интересах, безнадежно закапывая всех, кто оказывался в немилости у государства. А раз грешны были все, то и шансов избежать наказания не было.

Судьи, работавшие с ним, сами его побаивались. Он с железобетонной логикой выстраивал линию обвинения, выкручивая букву закона так, что многие матерые адвокаты впадали в отчаяние.

Волохов его уважал и не боялся, но тоже не любил работать в противостоянии с этим сложным человеком. К тому же он переживал, выдержит ли Лера его лишенный любых эмоций и человеческой жалости допрос. Он говорил быстро и очень четко. Лера, по совету Даниила, отвечала серьезно и коротко. Только по делу: ни шагу вправо или влево. Перед судьей и прокурором стояла задача добраться до всех виновных, терзая свидетелей и вычленяя среди них возможных сообщников.

Дима смотрел на часы и переводил взгляд с Леры на Даниила. Обещанные полчаса закончились сорок минут назад, а допрос продолжался. Он отчетливо слышал, что голос Леры от напряжения уже начал подхрипывать.

Волохов глянул на Сокола и покачал головой: «Это не конец», – достал очередной чистый лист и продолжил делать заметки.

Ожидание тяжелого финала заставляло Диму нервничать, будто судили его самого, хотя Даниил дал ему четкие инструкции, что делать и говорить, если допрос зайдет максимально далеко. И все же он надеялся, что прокурор не коснется…

– …если вы не знали о финансовых махинациях мужа, какова была причина развода?

– Ваша честь, протестую. Вопрос не касается незаконных финансовых операций.

Но судья отклонил протест Волохова, потребовав у прокурора пояснить ход мыслей.

– При разводе происходит раздел совместно нажитого имущества, коего у господина Багрянцева было, как мы знаем, более полумиллиарда только в рублях.

– Мне ничего не нужно было от него, кроме развода.

– Почему? Допустим, вы не знали точных сумм, но явно могли претендовать на двадцать-тридцать миллионов.

Лера смотрела на обвинителя спокойно, но уже устало.

– Могла, но не было желания. Я хотела просто развестись.

– Почему? – Прокурор не давал ей уйти от ответа на вопрос.

– Наш новорожденный сын умер, и отношения разладились. Я была в депрессии. Хотела просто начать жизнь с нуля.

– Без финансовой поддержки?

– У меня были собственные сбережения.

– Муж запугивал вас?

– Да. Он не хотел разводиться.

– Видимо, вы знали слишком много, чтобы он мог вас вот так просто отпустить?

– Протестую. Это домыслы обвинителя.

Судья кивнул. Прокурор напрягся и перефразировал вопрос:

– Если отношения разладились, по какой причине Багрянцев не давал вам развод?

– Он был не в себе.

– Поясните.

– У него были определенные проблемы с психикой. Я не знаю диагноз, но он сам рассказывал, как периодически ездил в Сибирь в некую клинику восстанавливать здравомыслие. Весной он вел себя не совсем адекватно.

Прокурор повел бровью и отчетливо спросил:

– Сколько он заплатил вам за молчание?

– Простите?

– Я протестую. Снова домыслы.

Судья недовольно посмотрел на прокурора.

– Вы знали, что экспертиза о вскрытии вашего сына подделана, а заключение некорректно?

Лера судорожно вздохнула:

– Что значит подделана?

– Вы знаете истинную причину смерти вашего сына?

– Господин судья, я вынужден снова протестовать! Дело о финансах, а не о…

– Чета Багрянцевых глубоко повязла в своих грязных делах!

Дима следил за Лерой, которая с каждой секундой становилась все бледнее. Судья несколько раз ударил молотком, призывая стороны к спокойствию.

– Вы знали о том, что ваш бывший муж подкупил судмедэксперта?

– Нет… – Лера часто заморгала, чувствуя, как снова проваливалась в черноту.

– И вы не знали, что истинная причина смерти вашего ребенка не так называемое апноэ?

– Что…

Лицо прокурора расплылось, и Лера почувствовала, как по щекам потекли слезы.

– Это никак! Не относится! К делу! Господин судья!

Тот снова глянул на прокурора и снова потребовал пояснить ход мыслей. Волохов терял терпение. Он примерно понимал, куда клонил прокурор. И понимал, что будет с Лерой, когда тот озвучит свою гипотезу. Внезапно перед ним возник Стас. Он не острил и не ухмылялся, как обычно:

– Не допусти этого. Она не виновата. – И тут же исчез.

Даниил потер переносицу и снова посмотрел на судью, а потом на прокурора.

– Госпожа Волкова слишком подозрительно легко отказалась от своей части имущества. И обвинение пытается выяснить причину: она либо знала о криминальном происхождении денег, либо…

– Почему умер мой ребенок?

– Я задаю вопросы, – процедил прокурор.

– Почему умер мой сын?!! – Лера одновременно чувствовала тошноту, головокружение и жуткий шум в ушах. Ее пульс прорывался сквозь кожу, а сердце шарахалось по грудной клетке, вынося ребра.

Судья с сомнением тихо коснулся молотком стола.

– В результате следственных мероприятий было установлено, что господин Багрянцев за крупное денежное вознаграждение договорился о том, чтобы в заключении судмедэксперта причиной смерти было указано апноэ. Но фактическая причина смерти – асфиксия. – Прокурор свел брови и глянул на Леру исподлобья: – Ваш сын был задушен.

– Неправда! – голос Леры сорвался в хрип. – На нем не было ни одного синяка! Я видела его… тело…

– Прям уж и неправда… Как же вы это сделали?!

– Господин судья!!! – взорвался Волохов.

Воздух