Операция «Шайтан» - Иван Валентинович Цуприков

вопросов. А про себя даже удивлялся не только правильно построенной речи капитана, но и пониманию его, какие сегодня нужны Афганистану полевые командиры. Не те, которые несут разлад в освободительное движение, а те, которые идут в бой за веру, а не за деньги.

Когда Файзулла закончил свое выступление, Наджибулла еще какое-то время держал в руках микрофон и не сводил с него зачарованного взгляда.

– Аллаху Акбар! – вдруг воскликнул он и вскочил со своего места. – Файзулла, ви настоящий оратор. Я с вами буду… э-э… буду дуст, то есть дружба… а… друг! – не выпуская его руки из своих и заглядывая в глаза Фёдора, тараторил Наджибулла. – Я это все сегодня же переведу и ночью… нет – и утром они все это услышат! – В черных глазах Наджибуллы бенгальскими огнями искрилось восхищение, граничащее с восторгом.

Корреспондент, уже не сдерживаясь, еще раз расцеловал Файзуллу и, сунув ему несколько бутылочек «кока-колы», сказал:

– Угостите этим своих моджахедов!

А Фарид, к удивлению Фёдора, после отвел корреспондента в сторону и минут пять о чем-то с ним серьезно говорил…

Уже начало смеркаться, Усса прибавил ходу, но Файзулла этого и не замечал. С легкостью перепрыгивал через камни, ямы, увертывался от острых углов скальных выступов. Сегодня он не то что чувствовал, а видел, как зарядил своим «патриотизмом» пакистанского корреспондента, работающего на афганское радио. Наджибулла поверил каждому его слову, он впитывал их в себя и, внимая Фёдору, уже представлял, что они станут сенсационными для его слушателей. И это прекрасно, пусть узнает простой люд, за кого он отдает свои жизни. Не за веру, а за богатство, с которым их ханы не хотят расставаться!..

Да-да, именно сенсационными! Хотя все зависит от того, кто будет цензором этого интервью. Умный человек сразу поймет, что высказывания Файзуллы могут вызвать вражду между группировками. Но на этом и построена здешняя война. А крестьянин будет слушать в оба уха рассуждения бывшего советского шурави и… Потом все равно задумается, стоит ли идти к Тораку или к тому же Саадр ад-Дину, чтобы воевать против шурави, складывая свои головы за какие-то сто—двести афгани. Но чтобы их заработать, нужно сначала купить у того же Торака мину, автомат, патроны, и удастся ли им заработать с помощью этого оружия достаточно, чтобы вернуть хозяину занятые у него деньги.

Стоит ли подчиняться своим бывшим хозяевам, властителям, которые хотят заново вернуть себе то, что недавно отобрала у них революция: землю и дехкан-рабов, принудить их, как и раньше, работать на себя. А за это они готовы все поправить, и даже слова в молитве. Поэтому, скорее всего, и убивали мулл, которые находили в себе смелость не давать властителям поправлять Аллаха.

* * *

Споткнувшийся Усса вскрикнул и еле удержался от падения на камни. Поза равнобедренного треугольника, которую он занял, вначале едва не рассмешила Файзуллу.

– Стоп! – вскрикнул Усса. – «Натяжка»!..

То, что увидел возле его ноги Файзулла, сразу же его отрезвило. Натянутая между камнями черная проволока врезалась в штанину Уссы. И как только он почувствовал её? Буквально сделал бы еще четверть, нет, даже десятую часть шага, и сорвал бы чеку гранаты и – всё. Они бы и укрыться не успели – проход между скальными «зубами» здесь очень узкий и длинный, всех изрешетило бы осколками «лимонки». И как только смог заметить Усса эту растяжку?!

Когда Фарид с Файзуллой, взявшись за руки сапера, помогли ему выпрямиться и встать на ноги, Усса показал пальцем чуть дальше вдоль тропы:

– Три «натяжка»!

Кто же это теперь устроил охоту на них? Те, кто вчера убили Назира и группу душманов, когда Файзулла шел по следу людей в масках? А может, те, кто организовал встречу Файзуллы с корреспондентом? А может, есть еще и третьи, неизвестные лица?..

Усса вернулся и, показав четыре пальца, сказал:

– Не пройти! – И, шмыгнув носом, махнул рукой за спину Файзуллы, мол, нужно вернуться.

– Что же, их трудно переступить?

– Нэт, – помотал головой Усса и показал на пальцах, как стоят растяжки на проходе. – Толко извлекэйшн, а секрет?

– Понятно, – вздохнул Файзулла. Такой тип минирования прохода ему еще ни разу не встречался. Что говорить, и у саперов случается приступ творческой мысли.

«Что же они хотели этим продемонстрировать?.. Проволока толстая, хорошо видна, если светло, а чуть стемнело – всё, погибли бы и вякнуть не успели. От взрывной волны сработали бы остальные три гранаты, и все оказались бы напичканы осколками с ног до головы».

Да, прикусил губу в раздумье сейчас не только Файзулла, но и Усса. Вот-вот стемнеет, и нужно подумать о ночлеге, а не о том, как обойти опасный участок. Без знания данного района за пять минут выхода из этой минной ловушки не найти, потребуется намного больше времени.

– На входе в ущелье я видел камень справа, метра два в высоту, – тихо сказал Фарид. – Он широкий, на нем можно переночевать.

– Так у всех будем на виду? – возразил Фёдор.

– То место сверху прикрыто скалой, обросшей кустарником, – объяснил Фарид. – А вот взорвать гранату нужно обязательно, чтобы успокоить ее хозяев, мол, мы не прошли. Там еще мины есть? – обратился он к Уссе.

– Four, – ответил тот.

– Четыре… А за ними может быть еще с десяток. Тэн, – зачем-то перевел Фарид на английский язык для Уссы.

А тот в ответ заулыбался и, ткнув пальцем на ботинок Файзуллы, показал, что его нужно бросить на проволоку, а потом резко развел руками, имитируя подрыв, и посмотрел прямо в глаза своему командиру:

– Та-та, биг-бух нужен, кэп!..

«А ты ко всему и очень умен», – подумал Фёдор.

– Но сначала нужна пыль от взрыва, а потом только будем прыгать туда, – указал подбородком на облюбованный камень Файзулла.

– Та-та… – торопил Усса.

Осколки от взрыва первой «натяжки», как и ожидали, задели вторую и третью гранаты. Прозвучали новые взрывы, подняв в узком проходе плотную серую пыль пополам с дымом. В этот момент вслед за Уссой вскарабкались на камень Файзулла с Фаридом и затаились в неглубокой выемке, вымытой водой. Они лежали тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Звон в ушах после взрывов уходил медленно.

Розоватый шар солнца спрятался за гребнем Лай-Багельгара, упершегося своими вершинами в безоблачное небо. Смеркалось очень быстро, а вместе с теменью возникало впечатление, будто камни спрятали внутри себя тепло, полученное днем от жарких солнечных лучей.

Ноги, несмотря на толстые носки, стало пощипывать от холода. Выход из этого положения Файзулла нашел быстро – приподнял стопы и уперся ими в ствол кривого деревца, выросшего в щели между валуном и каменной стеной.

Закатное зарево за вершинами Лай-Багельгара еще держалось, освещая только небольшую часть небосклона, но, к сожалению, не того места, где сейчас находились Файзулла с Фаридом и Уссой. И независимо друг от друга они пришли к выводу, что к месту взрыва заинтересованные в их гибели лица смогут подойти только на рассвете. Но это все равно не успокаивало их, так как все понимали, что покинуть это место невидимками невозможно будет и завтра. А ночью?.. Горы – это не степь, по которой можно идти и в темноте, ориентируясь по звездам и луне, или просто в выбранном направлении.

В горах ночью жизнь только начинается. Стрекот проснувшейся цикады, фырканье какой-нибудь крысы, громкий топоток, скорее всего ежа, писк изголодавшихся за день комаров…

«Комаров?.. О чем это говорит? – зацепился вдруг Фёдор за эту мысль. – Значит, где-то рядом должны быть вода, трава, кустарники, деревья. Только в такой местности могут появиться комары. Допустим. И что дальше?..»

Усса неожиданно хлопнул Файзуллу по руке, заставляя таким образом прислушаться. Отблески света, появившиеся на скалах в проходе, быстро приближались к тому месту, над которым сейчас лежала на валуне группа Файзуллы. Это говорило о том, что «заинтересованные в их гибели лица» не выдержали, не стали ждать утра, а рискнули посмотреть, что же произошло на самом деле. В таком случае Усса поступил очень верно, вылив на камни около места первого взрыва две бутылки «кока-колы», которой угостил Фёдора корреспондент. «Кола» оставит после себя темный след, который «заинтересованные лица» запросто смогут принять за кровь. А пыль, осевшая на липкую воду, частично напитается ей и создаст формы разлитой жидкости, плотной, как кровь.

Скорее всего,