Вернуться - 6 - Альберт Кириллов

Спустя несколько секунд раздался взрыв!

— Классно бумкнуло, — всю технику посекло осколками, но главное, что пламенем были объяты два пластиковых корпуса из шести видеомагнитофонов, а также подвесной потолок.

Манус застонал, когда его опять ухватили за шиворот, а потом понесли на выход, не особо заботясь о его физическом состоянии.

— А вот не заметил, — вдруг раздался голос русского. — Понтярщик, однако, — лейтенант был снова брошен на пол.

У застреленного своими же товарищами, на правом бедре, Герман заметил большие ножны на специальном креплении.

— Здоровый, но прикольно, — в это же время, Герман отстегнул ножны, а потом закрепил его не левом бедре. — Он же, нож — «Боуи». М-да, — клинок был вытащен, а его лезвие проверено на остроту на большом пальце. — Ну хоть наточил хорошо, — поцокал Герман, смотря, как глубокий разрез затягивается на глазах.

Легендарный нож, если можно, так сказать. Тот нож, который Сильвестр Сталлоне использовал во всех фильмах про «Рэмбо». Красивый, большой, предназначенный не для резания, а скорее, для рубки противников, но слишком уж неудобный для использования.

Нож убран в ножны, вскрикнувший Манус ухвачен за шиворот и спустя две минуты доставлен и впихнут на переднее сиденье одной из «Тойот». Его левая рука пристёгнута наручниками к металлическим салазкам сиденья. за металлическую скобу под сиденьем. Герман подумывал приковать правую руку, но она сломана… Ему плевать на болевые ощущения Мануса, но вдруг сомлеет, а кто дорогу будет показывать?

— Красота! — заявил Герман, осмотрев дело рук своих. — В какую сторону ехать?

— В сторону полигона, — лейтенанта мутило от боли, но признаваться в этом смысла не было. Неизвестно, как отреагирует безумный русский.

— Ну и хорошо, — сказал Герман. — О! Не забыть Архипа, — поднял указательный палец вверх.

И направился в сторону оставленного Архипа, но машинально заглянул в заднюю часть салона машины, где был сложен третий ряд сидений, из-за специфического груза в багажном отделении.

— О как! У нас сегодня фейерверк и салюты, — открыть заднюю дверь было делом нескольких секунд. Откинуть крышки с лежавших в багажнике ящиков, ещё меньше.

Удовлетворённое хмыканье, а потом Герман захлопнул крышку багажника и подрой рысью помчался за Архипом.

Оставшийся ожидать канувшего в темноте Германа, Архип неожиданно обнаружил, что в его левой руке зажат какой-то продолговатый предмет. Он поднёс руку к лицу и увидел, что это бутылка воды 0,6 л.

— Отку-у-да-а?

В мозгу тяжело ворочающиеся мысли выдали версию, что, когда Герман заставил его очнуться в автобусе, он машинально ухватился за эту бутылку, находящуюся в подстаканнике кресла. Тяжёлые попытки размышлять не помешали его пальцам свинтить пробку, а потом горлышко было сжато зубами.

— Бу-э-э! — половина бутылки ушла на ура, а потом Архипа вывернуло наизнанку. И он блевал несколько минут, пока не пошли сгустки желчи.

Стоя на четвереньках на долбаном песке, он оттёр губы и подбородок тыльной стороной дрожащего предплечья. Уселся на задницу, посидел минуту, а потом вспомнил о том, что при отравлениях надо пить, и с отвращением допил остатки воды. Боясь, что будет повтор.

— Бу-э-э! — его опять вывернуло. — Мать… — опять вытер лицо, а потом в отдалении, со стороны здания раздались громкие звуки: выстрелы, шум, а потом дикие крики и… тишина.

Плохо было видно, из-за мутных пятен в поле зрения, но Архип попытался разглядеть, что там происходит. И тут… взрыв! Из дальнего окна здания вылетели осколки стёкол, посыпавшиеся вниз на отмостку здания. В глубине помещения стали видны отблески огня.

И несмотря на душивший его страх, Архип на карачках пополз в сторону здания. Молясь, чтобы Герман остался в живых, и они нашли Васю, Настю и всех… всех, кого похитили. Ему было так плохо, что он полз, не поднимая головы, держа заданный курс по направлению к зданию:

— Ра-а-аз — ру-у-ка-а, — переставлял правую. — Два-а — ру-у-ка-а, — переставлял левую.

— О! Песчаный таракан-переросток, — раздался голос Германа. — Новый вид, завезённый со снежных склонов Уральских гор.

Тело Архипа подхватили и закинули на плечо.

— Не-е-е, сме-е-ешно, — выдохнул он, болтаясь головой вниз.

— А кто тут смеется? — совершенно серьёзным тоном спросил Герман. — Погнали, — две минуты сумасшедшего бега и Архип был доставлен к машине.

— По-о-жар, — заявил он, наблюдая, что из окна на втором этаже вырываются разрастающиеся языки пламени.

— И не говори, — вздохнул Герман, открыв заднюю дверь машины с правой стороны. — Пожарных на них нет. Завели, понимашь, моду, взрывоопасные предметы в помещениях хранить. Учти, Архип, гранаты детям не игрушки! — очень серьёзно добавил.

— Э-э-т-о кто-о? — усаженный на заднее сиденье Архип заметил, что на переднем сиденье кто-то сидит. Из-за сбоящего зрения, он не узнал лейтенанта.

— Это? — усевшись на водительское сиденье, Герман взглянул на Мануса, завёл автомобиль, — Это главный, мать его, похититель и будущий мертвец, — разговор вёлся на русском языке, так что лейтенант ничего не понял.

Трогать чужое иногда смертельно опасно…

— Прошу… — сказал, облизнув губы Манус. — Обезболивающее! — боль в сломанном запястье и ноге нарастали, не было сил терпеть.

— И где я тебе его возьму? — посмотрел на него Герман, убирая ногу с педали газа. — Тут с аптеками, как я посмотрю, не очень.

— Аптечка, — выдохнул Манус из обескровленных от боли губ. — В накладном кармане на груди.

— Ну-ка, — пальцы Германа пробежались по карманам куртки Мануса. — Чего-то нашёл, — из левого нагрудного кармана была выдернута небольшая прямоугольная коробка. — Как называется обезболивающее?

— Фентанил, — ответил Манус, взгляд которого жадно погрузился в открытый Германом футляр с небольшими шприц-тюбиками.

— Одна наркота, блин, а не аптечка, — брезгливо сказал Герман, вытаскивая шприц-тюбик с надписью «Fentanyl» из верхнего ряда в десять таких же тюбиков. Сдёрнул колпачок с верхней части тюбика с иголкой, и тут же без разговоров воткнул её прямо сквозь ткань на левой руке Мануса.

Тот зашипел, но молча дождался, пока жидкость из тюбика полностью будет выдавлена. Использованный тюбик полетел ему под ноги на коврик.

— Ну звиняйте. Медсестёр тут нет, — выдал Герман. — Погнали!

Внедорожные колеса машины с сильной пробуксовкой провернулись, из-под каждого колеса полетел песок, а потом резкий разворот задом. Торможение, переключение передачи на «D» и газ в пол — машина выскочила на дорогу в сторону полигона.

— Одет! Всеи, — в палатку вернулась женщина, по всей видимости, самая главная здесь.

Оставшись без надзора, девчонки добрались до кувшинов и бутылок с водой, испытывая