Жаркая зима - Сергей Иванович Зверев

узких лопасти из углепластика — начали раскручиваться с нарастающим высокочастотным свистом, который резанул по ушам, заглушив на мгновение даже гул дизеля тягача. Свист нарастал, переходя в сплошной, ровный гул, когда обороты достигли рабочих.

Корпус дрона дернулся в направляющих, сбрасывая фиксаторы. Худой оператор отсчитал про себя: раз, два, три…

Ровно через тридцать секунд первый дрон сорвался с направляющей. Рывок — и он ушел вверх, в серое небо, туда, где туман редел и открывался чистый воздух. Через секунду его уже нельзя было различить на фоне облаков.

Счетчик на пульте моргнул: 02/50.

Худой взглянул на часы. Было около 16:33. По графику они должны были уложиться в двадцать пять минут. Время, за которое пятьдесят дронов поднимутся в воздух и лягут на курс к аэродрому Белая. Время, за которое ничего не должно пойти не так. Но тут в кафе рядом он заметил движение…

В кафе «Теремок» горел свет.

Иван Петрович сидел у окна, подперев голову рукой, и смотрел на стоянку. Кружка с чаем давно остыла, но он все равно держал ее в ладонях — так руки были заняты и не тянуло закурить. За месяц рейса Иркутск — Красноярск — Иркутск он выкурил уже третью пачку сверх обычной нормы, и жена, если узнает, устроит скандал. Лучше не курить.

Он перевел взгляд на окно. Туман, серый, плотный. За ним ничего не разобрать.

— Скоро света не будет, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

— А нам спешить некуда, — отозвался Михаил, сидевший напротив.

Охотник, местный, возвращался с промысла — две туши косули, упакованные в багажник его старого «Урала», уже начали подмораживаться, но до дома было еще три часа пути. Он пил заваренный в термосе чай с мятой и не торопился.

— Трасса закроется через час, чего дергаться.

— Закроется, — согласился Иван Петрович. — А ты, значит, ночевать здесь собрался?

— А почему бы и нет? Кафе есть, чай есть, печка топится. Утром поедем, по легкому морозцу, без этой сырости.

Из-за стойки выглянул хозяин — мужчина лет пятидесяти, в фартуке поверх свитера. Посмотрел на охотника, на дальнобойщика, спросил:

— Повторить чай?

— Давай, — кивнул Михаил. — И пирожков еще, с капустой, штуки три.

— Сейчас.

Он скрылся за стойкой. Иван Петрович снова посмотрел в окно. В серой мгле, метрах в пятидесяти от кафе, едва угадывался силуэт — тягач, большой, грузный, с прицепом. «Еще один дальнобойщик, — подумал он. — Тормознул перекурить. Но почему-то не пошел в кафе. Стоит себе у обочины, дымит. Странно».

Иван Петрович присмотрелся. Туман мешал, но он все же различил, что это не фура. Тягач, да, но прицеп — не контейнер, не рефрижератор, а бытовка. Грязно-белая, без окон, с какими-то разводами на бортах. И крыша…

Крыша начала подниматься. Он не поверил глазам сначала. Подумал — показалось, игра света и тумана. Но крыша действительно двигалась, медленно, плавно, разделившись на две половины и вставая вертикально, открывая что-то внутри. Сердце ударило в ребра. Он видел такие картинки в новостях, когда показывали репортажи из зоны боевых действий.

— Миша, — позвал он. — Глянь-ка.

Охотник поднялся, подошел к окну, встал рядом.

— Что там?

— Не пойму. Вон, у тягача… крыша поднимается у прицепа.

Михаил прищурился, всматриваясь. Туман, серая мгла, полсотни метров расстояния — ничего не разобрать. Но силуэт, да, странный. Тягач стоит, дымит, а сзади него… будто что-то раскрывается.

— Может, ремонтируют чего? — предположил он неуверенно.

Иван Петрович покачал головой. Внутри, в груди, стало тесно — пульсация в сонной артерии забила в ритме бега, хотя он сидел на месте.

— Странные они, — сказал он. — Без огней, без ничего. Остановились, и тихо…

— Туман, — пожал плечами Михаил. — Может, навигация слетела. Или устал водитель, решил передохнуть.

— Тогда бы в кафе пошел. Чай попил.

— А может, не православный.

Иван Петрович не ответил. Он снова взглянул на прицеп. Крыша теперь стояла вертикально, и в тусклом свете умирающего дня изнутри, из чрева бытовки, взметнулось что-то черное, мелкое, с вращающимися винтами. Одно. Затем через тридцать секунд второе. Винты свистели, и этот свист пробивался сквозь стекло, сквозь гул печки.

Кружка выпала из рук, грохнулась об пол, расплескав холодный чай по доскам.

— Бегом! — крикнул он, хватая Михаила за рукав. — Это дроны!

Михаил сначала не понял, о чем говорит Иван Петрович. Смотрел на его лицо — перекошенное, с застывшими глазами, на пальцы, вцепившиеся в рукав.

— Какие дроны? — спросил он, но голос уже дрогнул, потому что из-за окна, из серой мглы, донесся нарастающий ровный свист, похожий на вой пилы по металлу, только тоньше, злее.

Иван Петрович уже бежал к выходу. Рванул дверь, выскочил на крыльцо, поскользнулся на наледи, упал, но тут же вскочил. Снег облепил куртку, ботинки скользили, но он не чувствовал холода — только эту тянущую, липкую пульсацию в висках, которая толкала вперед.

За его спиной хлопнула дверь кафе. Выскочил Михаил, за ним — двое дальнобойщиков, те, что пили чай за соседним столиком.

— Иван Петрович, стой! — крикнул охотник. — Куда ты?

Но Иван Петрович уже бежал к тягачу. Он бежал, проваливаясь в снег, и видел только спины убегающих. Трое в темных куртках уже достигли кромки леса, нырнули между стволами. Один, обернувшись на бегу, бросил короткий взгляд на прицеп и отвернулся.

— Стоять! — заорал Иван Петрович. — Стоять!

Силуэты растворились в тумане, и только хруст снега под ногами еще несколько секунд доносился из лесополосы. Затем, за первыми деревьями, у замерзшего ручья, взревел двигатель снегохода.

Иван Петрович сделал еще несколько шагов, провалился по колено, выругался, остановился. Обернулся к прицепу. Половинки крыши стояли вертикально, открывая пусковые направляющие. Пульт оператора лежал на снегу — видать, убегавшие его выронили. Из пусковых с интервалом в тридцать секунд вылетали дроны. Черные крестовины срывались с направляющих, взвивались вверх, исчезали в тумане. Свист нарастал.

— Михаил! — закричал Иван Петрович, поворачиваясь к кафе. — Тащи сюда лопату! Монтировку! Все, что есть!

От кафе уже бежали вышедшие водители. Один нес лопату, второй — кусок арматуры, подобранный где-то рядом.

На шум из кабины своего тягача вылез еще один водитель — молодой, в вязаной шапке-ушанке, с круглым от удивления лицом. Он не понял, что происходит, но инстинкт сработал: схватил с сиденья монтировку и побежал за остальными.

С трассы, со стороны Иркутска, вырулил на обочину «Урал» — бортовой, с тентом. Водитель, пожилой, с седой щетиной, увидел бегущих людей, притормозил, высунулся из окна.

— Чего случилось?

— Дроны! — заорал ему Михаил. — Помогай, козлы летят!

Водитель «Урала» выругался, заглушил двигатель, спрыгнул на снег. В руках у него оказался тормозной башмак