Агент Север - Сергей Евгеньевич Журавлев

Когда Лазарев сообщил начальнику охраны, что стрелки одеты в форму спецподразделения охраны и направляются на крышу аэропорта, до приземления борта № 1 оставалось менее часа. Антонов, получив тревожную информацию, почти бегом направился к представителю немецкой полиции, ответственному за безопасность мероприятия.

– Чьи снайперы на крыше? – сразу насел он на немца.

– Вы уже задавали мне этот вопрос, генерал, – флегматично заявил толстяк. – Я вам ответил, что это полицейские снайперы и стрелки особой группы.

– Что за группа?

– Это секретная информация.

– Это проверенные люди? – настаивал Антонов.

– Конечно. Не волнуйтесь, генерал.

Олега постоянно мучила мысль, как сообщить нашим о планах американцев. Последнее время он находился под плотной опекой, пресекавшей любые контакты с посторонними. Как только они подъехали к аэропорту, еще из окна он увидел парня-художника, с которым встречался в Бад-Тёльце. Значит, наши ждут сигнала от него. Но вся группа одета в черную униформу, лица до глаз закрыты масками. Мгновенно пришла мысль сымитировать чихание и приоткрыть лицо.

Трюк сработал. Посланец все понял. Теперь дело за ними. Группа поднялась на крышу. На входе их остановил полицейский офицер, но старший показал какие-то бумаги, и их беспрепятственно пропустили. Отсюда открывался прекрасный вид на летное поле. До красной дорожки, где были установлены стойки с микрофонами, у которых должны были говорить приветственные речи генсек и канцлер, приходилось не более 400 метров. Идеальное место и дистанция.

– Ты в запасе, – негромко сказал ему старший группы и показал место в стороне. – Будь тут.

Если бы он был первым номером, Олег мог бы изобразить промах, но теперь он даже не может помешать основному стрелку. Того грамотно перекрывают парни в черной униформе.

– Что будем делать, Сергей Николаевич? – нервно задал вопрос заместитель Антонова. – Оснований их задержать у нас нет. Попытка проверить их вызовет скандал, но результатов не даст.

– Надо не дать им возможности стрелять.

– Как, товарищ генерал?

Взгляд Антонова упал на сборную деревянную трибуну, стоявшую сбоку. Эта временная конструкция была сколочена для удобства кино- и фотокорреспондентов. Забравшись на второй, третий и четвертый ярус, они получали отличный обзор готовящихся мероприятий.

– Значит так, Коля. Получи боевую задачу. – Антонов командовал четко и уверенно. – Снайперы расположились на ближнем восточном углу крыши. Мы сейчас перекроем им директрису вот этим сараем. Он закроет видимость с ближнего угла и середины. Им останется только дальний угол. Вот его и надо закрыть. Ты берешь несколько телевизионщиков с самой громоздкой аппаратурой и занимаешь тот дальний сектор. Держишь его, полковник, как дом Павлова в Сталинграде. План понятен?

– Так точно, – повеселел от найденного решения помощник.

– Как окопаешься, сразу дай отмашку, тогда мы начнем двигать трибуну. Иначе раскроем план заранее и враги нас опередят. Выполняй. Полчаса до прибытия самолета.

За двадцать минут до прилета начальник охраны советского вождя увидел сигнал с крыши аэропорта. К этому времени он подтянул человек десять охраны.

– Ребята, сгоняйте журналистов с трибуны, сейчас мы будем ее двигать.

На крышу с шумом ввалились советские журналисты. Сначала их попытался задержать дежурный офицер, но крепкий русский мужчина в сером костюме показал ему бейджик и просто отодвинул в сторону, как мешающую вешалку. Несколько человек затаскивали громоздкую телекамеру. Еще несколько устанавливали штативы кино- и фотокамер. Они заняли большой кусок дальнего угла. Руководитель американской группы смотрел на них спокойно. Они никак не могли помешать предстоящей акции. Но все изменилось буквально через минуту.

К Антонову уже почти бежал тучный встревоженный немецкий представитель.

– Что вы затеяли, генерал? Вы ломаете весь план встречи.

– Ничего страшного, коллега, мы немного передвинем трибуну для прессы. Так будет удобнее.

– Это не предусмотрено планом, не согласовано, – кипятился немец.

– Пока мы не переставим этот объект, я не дам команду на выход из самолета Леонида Ильича. – Антонов на полную катушку включил то, что называют генеральским тоном. – Вы что, хотите сорвать торжественную встречу?

– Нет, но… – стушевался немец.

– Тогда дайте побыстрее команду вашим людям помочь в перестановке.

Еще человек десять по указанию встречающей стороны помогли советским охранникам перетащить конструкцию на нужное место. Ее тут же заполнили журналисты.

Опытный церэушник сразу понял план начальника советской охраны. Теперь с этой позиции было нельзя стрелять. Возможный сектор стрельбы оставался только в дальнем углу, который оккупировали русские журналисты. Он попытался подойти и дать распоряжение поменяться местами, но на пути скалой встал здоровенный русский и на любые слова с усмешкой твердил: «Нихт ферштейн». Немецкие полицейские тоже с удивлением наблюдали за этой сценой. Декорация перекрыла только небольшой участок летного поля. Все остальное можно свободно контролировать. Чего добивается этот офицер из никому не известного секретного подразделения охраны, им было непонятно.

Над взлетной полосой показался советский лайнер с Брежневым на борту. Команда на выстрел так и не прозвучала.

Когда руководитель американской группы, массивный атлет, почти два метра роста, руки как лопаты, настоящий рейнджер, в сопровождении двух таких же крепких парней в черной униформе решительно направился в сторону суетящихся советских журналистов, дорогу ему заступил мужчина в костюме, белой рубашке и темном галстуке. Его насмешливые глаза нахально смотрели на спецназовца.

Олег стоял чуть поодаль от этой сцены. Военный начал что-то объяснять по-немецки, но русский, хитро прищурившись, твердил только одно: «Нихт ферштейн». В его словаре было еще две немецкие фразы – «хенде хох» и «гитлер капут», но до них дело пока не дошло. В позе и взгляде советского охранника была такая уверенность, что янки, несмотря на явное физическое превосходство и в людях, и в наличии вооружения, стушевался.

Неожиданно для себя Олег понял, что он так и остался на стороне этого мужика. На кой черт ему этот картонный домик, пусть и на берегу океана. Для него роднее лес, поле, речка, среди которых он вырос. Для него свой этот мужик в костюме, который будет биться до смерти, но не отступит с поля боя. Для него герои – это советские солдаты и офицеры, для которых сдаться в плен врагу значило покрыть себя позором. Это для американцев герой генерал Джонатан Уэйнрайт, командовавший войсками США на Филиппинах. Он капитулировал перед японскими войсками в мае 1942 года из-за нехватки продовольствия и лекарств, необходимых для борьбы с малярией. В результате сложили оружие 70 тысяч деморализованных отсутствием продуктов военнослужащих США. За что Джонатан в 1946 году был удостоен высшей военной награды Штатов медали Почета. Именно в этот момент Олег окончательно сделал свой выбор,