Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

Федот с походной кухней и аптекой. Завершающую часть пути я ехал впереди, верхом, рядом с первой повозкой, вглядываясь в горизонт и периодически сканируя окрестности. Опасения оказались напрасны. Блуждающих Тварей мы не встретили.

Степь здесь, на правобережье, была другой — более холмистой, с частыми перелесками. И чем ближе мы подъезжали к месту нового Пробоя, тем сильнее менялось ощущение. Воздух становился плотнее, с этаким электрическим привкусом. Даже лошади начали нервничать.

Примерно в десяти верстах от Купола мы встретили первый армейский пост — наспех сооружённую ограду, с подобием пары смотровых башен, костры и палатки. Командовал поручик, молодой, взволнованный. Увидев наш разношёрстный караван, он попытался было нас остановить.

— Дальше проезда нет! Приказ штаба! — выкрикнул он, выходя на дорогу.

Я сошел с повозки и предъявил ему своё временное разрешение и письмо из губернского правления.

— Гражданская промысловая артель, с разрешением на исследование Аномалии и первоначальный сбор образцов, — пояснил я. — Мы здесь по договорённости с Таможенным Управлением и погранслужбой. Не поделитесь, какая обстановка там, впереди?

Поручик, мельком глянув на бумаги с внушительными визами, смутился.

— Обстановка… Тихая. Аномалия стабилизировалась. Купол виден отсюда, вон там, за тем гребнем. Стоит, как стена. Твари выходят редко, мелкие, вроде собак или куриц. Но фон… — он понизил голос, — … фон растет. По чуть-чуть каждый день. И там внутри… иногда видятся огни. Не такие, как всполохи молний. Ровные, будто фонари.

Я поблагодарил его и двинулся дальше. Солдаты на посту смотрели на нас с любопытством и, кажется, с легкой завистью или наоборот, с сожалением — мы шли туда, куда им было приказано не соваться.

Наконец, мы поднялись на гребень холма, и Она предстала перед нами во всей своей устрашающей красоте.

Новая Аномалия не была похожа на Булухтинскую. Там Купол был издалека почти невидим, лишь на солнце иногда отражался мерцающей пленкой.

Здесь же он был плотным, переливающимся всеми цветами радуги, как мыльный пузырь размером с большую гору. Он не стоял на месте — его поверхность медленно переливалась и колыхалась, словно дышала. От него исходил низкий, едва слышный гул, который ощущался даже не ушами, а грудной клеткой и внутренностями.

— Вот это да… — пробормотал Самойлов, остановившись рядом. — Красиво, черт возьми. И жутко.

— Ставь лагерь здесь, в пятистах шагах от границы, — скомандовал я. — Организуй посты наблюдения. Я пока пойду на первую рекогносцировку.

Я взял с собой только Самойлова и Гринёва, который был опытным следопытом и метким стрелком. Мы осторожно спустились в лощину, поросшую бурой прошлогодней травой. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился гул и плотнее — магическое давление. Оно не было хаотичным и равномерным, как в старой Аномалии, а… направленным. Словно из-за Купола на нас смотрел гигантский, невидимый глаз.

В пяти шагах от переливающейся стены я остановился, закрыл глаза и выпустил энергощуп.

И тут же чуть не вскрикнул от неожиданности. Щуп не встретил сопротивления. Он легко проник сквозь барьер, но внутри… там был не лес и не пустота. Там была настоящая буря. Бешеные, но упорядоченные потоки энергии, сшибающиеся в сложных узлах, порождающие что-то на стыке своих столкновений. Я ощутил уже знакомую структурированность, как в Булухтинской аномалии, но здесь она была не статичной, а динамичной, агрессивно-творческой. И в центре этого вихря я уловил нечто пульсирующее. Сердце Аномалии?

— Не похоже на наш знакомый «паровоз», — тихо сказал я, отдергивая щуп и открывая глаза. — Это что-то другое. Моложе. Агрессивнее. Оно не стабилизирует. Оно… строит.

— Что строит, командир? — спросил Самойлов, не отрывая взгляда от колышущейся стены.

— Не знаю. Но, кажется, нам скоро предстоит это увидеть. И услышать вот что, — я обернулся к нему. — Здесь не будет долгих исследований. Эта штука развивается слишком быстро. Либо мы успеем её изучить и взять под контроль в ближайшую неделю, либо она вырастет во что-то, с чем не справится ни один отряд. Понимаешь?

Мой бывший десятник кивнул, и в его глазах зажегся знакомый, боевой огонёк.

— Значит, работаем быстро и чисто. Как всегда. Готовим площадку и делаем Прокол. Небольшой. Сутки тебе на подготовку, — поставил я задачу моему фельдфебелю в отставке.

Мы вернулись в лагерь. Над палатками уже струился дымок от походной кухни. Мои люди, «Отряд Энгельгардта», готовились к первой ночи у границы нового, неведомого мира. Я смотрел на переливающийся Купол, за которым уже зажигались те самые «ровные огни», о которых говорил поручик. Это была не затягивающаяся дверь, как в Булухте. Это был самостоятельный Прокол, миниатюрный, микроскопический, но сопровождаемый световыми эффектами.

Аномалия дышала, росла и ждала, пробуя свои силы, чтобы вырваться наружу. Вот только мой Отряд уже рядом, и посмотрим, кто окажется лучшим в атаке. И очень скоро первыми, кто переступит порог, будем мы.

Мы готовились двое суток. Я лично зарядил два десятка артефактов — стабилизирующие линзы и фильтры, «эликсиры тишины», укрепленные щиты. Самойлов и Гринёв отработали с бойцами быстрый заход и отход через Пробой в Куполе.

На рассвете третьего дня мы были готовы. Я заранее выбрал для Пробоя место, где пульсация Купола казалась чуть слабее — подобие «ритма сердца». Встав перед переливающейся стеной, я ощутил, как магический фон вокруг сгустился до дрожи в пальцах. Сильно! Ничего похожего с тем, что раньше.

— Отходите на пятьдесят шагов и прикройте щитами, — скомандовал я, не оборачиваясь, разрешая активировать часть защитных артефактов. Позади раздался отзвук приказов и лязг затворов.

Я глубоко вдохнул и сосредоточился. В Булухте создание Пробоя было похоже на разрезание ножом плотной ткани. На её разрыв мощным магическим импульсом.

Здесь же это напоминало попытку вскрыть бочку с кипящим маслом. Энергия Купола была живой, упругой, сопротивляющейся. Я взорвал свой магический «скальпель», и стена взвыла в ответ.

Не звуком, а вихрем искажённого света и давления, которое отбросило меня на шаг назад. Из точки воздействия во все стороны рванули молнии радужного огня, опалившие землю.

Мой Щит они не пробили, но ослепили изрядно.

Тем не менее отверстие в Куполе было пробито. Оно было небольшим, сажени четыре в диаметре, и его края яростно пульсировали, пытаясь сомкнуться обратно. Через него хлынул поток тёплого, влажного воздуха, пахнущего озоном и… чем-то металлическим.

Магия тоже вышла. Сначала могучим выбросом, но через несколько секунд она успокоилась.

— Заходим! Быстро! — крикнул я, сминая заклинанием края Пробоя, чтобы он не захлопнулся.

Не