Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

class="p1">Я вывез из Петровского почти половину мастеров, пополнив их ряды молодёжью. В основном, их же родственниками. Сыновьями или племянниками. К старшей Янковской была нанята канцелярская барышня, с опытом работы. А сестрёнок я определил на зарядку артефактов и магическую подпитку средств косметики. Для них сейчас, после очередного приёма моего эликсира, самое то гонять Силу взад и вперёд — заряжаясь от накопителей и скидывая её в те же артефакты или снадобья.

Это был безумный, изматывающий темп. Но в этом хаосе я видел четкие контуры будущего. Небольшой, но прибыльный бизнес, который давал бы устойчивый доход, прикрывая мои более серьезные исследования и планы по исследованию аномалий и артефактов. И еще кое-что — влияние. Через этих дам, через их мужей и отцов, через светские сплетни и рекомендации. Имя «Энгельгардт» должно будет стать не только синонимом урожая, но и безупречного вкуса и качества в ином, не менее важном сегменте. В Красоте.

Как-то вечером, когда мы с сестрами закончили зарядку очередной партии из пятидесяти «артефактов свежести», Яна, вытирая руки, спросила:

— Владимир Васильевич, а вы не боитесь, что это… выглядит мелочно? После всего, что вы видели под Куполом?

Я посмотрел сначала на неё, потом на аккуратные ряды сверкающих кулонов.

— Страшное, Яна, оно не всегда большое. Иногда такое приходит в виде тихого шёпота или красивой безделушки. А я всего лишь… обеспечиваю тыл. Чтобы когда придет время для больших дел, у нас были ресурсы. И связи. И даже, — тут я усмехнулся, — Армия преданных поклонниц, готовых ради очередного флакончика на многое. Это очень страшное оружие, поверь мне на слово. Пусть оно и пахнет жасмином или ванилью.

Упахался я с модой на «красоту» будь здоров! Да, денег заработал изрядно, тут нечего Бога гневить. Благодаря таким шальным приходам и проект с сельскохозяйственными артефактами рос, как на дрожжах. Ещё бы — при таком-то финансировании!

Так что первые календарные дни весны я воспринял в рабочем порядке, всего лишь, как даты для наступления выплат работникам за месяц.

Замотался так, что пару недель назад почти никак не отреагировал на свадьбу сестёр Янковских. Понятное дело, я там присутствовал и даже подарки «молодым» вместе с тётушкой вручил весьма достойные, и потанцевать с кем-то успел, но всё, как в тумане.

Нет у дворян той искренней радости. То ли дело Дуняша! Когда я ей двести рублей на прощание подарил — вот там радость так радость была. Дворянам такие проявления чувств и не снились!

Зато сегодня у меня чуть ли ни первый самостоятельный выходной за всё время, после приезда в Саратов. Не приуроченный к праздникам, и не предполагающий гостей и застолий.

Утро я начал с того, что позволил себе выспаться. Проснувшись, долго и с наслаждением принимал горячую ванну. Затем, остывая, без спешки завтракал на морозной веранде, наблюдая, как в саду пробиваются первые, робкие проталины и налегая на кофе. Воздух уже пах не морозом, а сырой землей и талым снегом.

После завтрака я решил заняться приятным и совершенно бесполезным делом — разобрать и смазать свою небольшую коллекцию дуэльных пистолетов. Их у меня четыре. Это было моим давним увлечением, забытым за суетой службы и бизнеса. Разложив на столе в кабинете ветошь, масло, инструменты, я погрузился в тихое, медитативное состояние. Только скрип металла, запах оружейного масла и размеренные движения.

Мысли, наконец, отвязались от счетов, рецептов и производственных планов. Я вспоминал тишину степи, пульсацию глифов, ощущение бездонной, чужой логики… А потом — её бесшумное, бесследное исчезновение. Что это было? Отбой? Передислокация? Может, и правда, Васнецов был прав, и она просто переместилась куда-то поблизости…

Именно в этот момент, когда я, довольный, взводил курок отполированного до зеркального блеска «Лепажа», в кабинет, не постучав, ворвался Федот. Лицо его было необычайно серьезным, а в руках он сжимал не обычную записку, а типовой бланк фельдъегерской почты.

— Барин, — его голос был сдавленным. — Тревога. Только что из Управления. Нарочный примчался.

Я медленно опустил пистолет. Спокойствие выходного дня испарилось мгновенно.

— Что случилось?

— Аномалия, барин. Новая. Открылась ночью. Неподалёку от Камышина. Вёрст шестьдесят отсюда, не больше.

В ушах зазвенело. «Неподалёку от Камышина». Ровно в том районе, о котором говорил магистр Васнецов — в пределах двухсот-трёхсот вёрст от пропавшей.

— Подробности?

— Мало. Сообщают о мощном выбросе магического фона. Зафиксировали на всех станциях наблюдения. Очевидцы — местные крестьяне — говорят о «стене из радужного тумана» и странных огнях в небе. Твари ещё не вышли, но фон растёт. Штаб округа поднимает по тревоге ближайшие части, в том числе… — Федот сделал паузу, — … Наш бывший полк. Заставы Булухтинские тоже.

Я встал из-за стола, отодвигая пистолеты. В голове уже строились планы, раскладывались по полочкам: логистика, снаряжение, люди.

— Ваши действия, барин? — спросил Федот, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было страха, лишь готовность выполнить приказ.

Я подошёл к окну. За ним был мой ухоженный сад, символ новой, налаженной жизни. Тишина. Покой. Бизнес, приносящий доход и влияние.

А там, в шестидесяти верстах, разверзлась дверь в иной мир. Или включился ещё один механизм. Или вернулся хозяин «паровоза».

Мои сельхозартефакты и дамские безделушки теперь казались смешными игрушками перед лицом этого.

— Готовь мой полевой комплект, — сказал я, не оборачиваясь. — Оружие, броня, аптечка, артефакты и запасные Камни. Оповести Самойлова и его ребят. Пусть проверяют снаряжение и ждут указаний. И… — я повернулся к нему, — … найди мне курьера. Самого быстрого. Нужно доставить два письма. Одно — профессору Преображенскому в снятый для них особняк, если он ещё не уехал. Другое… — я задумался на секунду, — … ротмистру Василькову. Где он там нынче? В Царицыне, при штабе?

— Точно так, барин. В Царицыне.

— Значит, в Царицын. В письме Василькову напиши: «Булухтинская, похоже, просто сменила прописку. Проверяем. Нужна помощь — возглавь свой десяток». Профессору же… напиши, что его теория, похоже, нашла подтверждение. И что ему, как специалисту, наверняка будет интересен свежий объект. Пусть сюда едет.

Федот кивнул и бросился выполнять распоряжения.

Я остался один в кабинете. На столе лежали разобранные пистолеты, символ ушедшего покоя. Я взял один из них, взвесил в руке. Холодный, точный, смертельный инструмент моего прошлого. Но сейчас он был бесполезен. Против того, что открылось у Камышина, понадобится нечто большее. Знания. Понимание. И команда, которая не просто умеет стрелять, а снова готова шагнуть в