Херонейский Лев - Titus

дело. Прошив бронзу, лепестки наконечника застряли в проклеенной массе, а само остриё было остановлено плотной туникой. Место удара жутко саднило и горело, но настоящей глубокой раны, вопреки первым опасениям, не было — бок лишь налило свинцом. Покачавшись на эфиппии и убедившись, что кости целы, Александр сделал пробный взмах кописом. Тело слушалось его, сбрасывая оцепенение и вновь наливаясь силой для продолжения борьбы.

— Синяк будет размером со щит! Но благодаря твоим стараниям, брат мой, я ещё поживу! — пылко отозвался Александр Гефестиону и крутанулся в чепраке, озираясь по сторонам.

Благодаря вовремя поспевшим друзьям Александру наконец подвернулась редкая секунда передышки, чтобы оценить ход сражения. И гиппарх не мог не отметить, что дела у них шли более чем успешно. Когда их первая тетрархия начала вязнуть, остальные тетрархии царской агемы бросились им на помощь. Особенно следовало выделить четвёртую, замыкающую и таившуюся до этого момента в резерве, в которой и находились друзья Александра. Сметая всё на своём пути, она влетела в уже расшатанный тыл фиванской фаланги и подпитала первую свежими силами, отчего у них пошёл новый толчок к движению. Александр видел: вражеский монолит рассыпался по швам. Они сумели разрезать строй беотийцев почти на добрую стадию в обе стороны, оголив поле, где несколько мгновений назад плотно толпилась целая тысяча гоплитов. Всё, что им оставалось — нанести один точный, финальный удар по оставшимся линиям и соединиться с собственной пехотой.

В конце пыльного марева Александр сумел узреть долгожданный просвет. Там высились прямые, точно деревья, сарисы и нажимала, словно таран в ворота крепости, фаланга Македонского царства. За спинами педзетайров среди застрельщиков носился на верховом коне Парменион, а неподалёку от него рассекал пешим Кратер, который, в отличие от хладнокровного стратега, сейчас был подобен буйному быку.

— Давим их! Сука, давим! Во имя сисек Афродиты! Ещё чуть-чуть осталось! — заходясь от неистового ора, кричал кипящий как вулкан таксиарх, тряся мечом.

Кивнув сам себе, Александр принял решение возвратиться в строй. За то время, пока он переводил дыхание, линия схватки успела сместиться дальше, а пространство вокруг благодаря вступлению в бой четвёртой тетрархии заметно расширилось. В двух десятках шагов впереди Клит, Аристон и Леонид плечом к плечу сражались на переднем крае вместе с подтянувшимся подкреплением. Хвала богам, эти матёрые псы были ещё живы.

— Снесём их! За мной! Наш «Арго» сломит любую волну! — твёрдо огласил Александр, устремив горящий взор на дрожащие ряды фиванцев.

— На Колхиду! За золотым руном! — дружно и громогласно поддержали его призыв друзья.

Дав в бок Буцефала кентроном, Александр послал своего соратника навстречу кипящему жерлу сечи. Не промедлив ни мгновения, за ним единым штормовым порывом ринулась вся молодая агема Македонии. Стоявшие перед ними фиванцы уже истончились до предела, превратившись в иссечённую живую цепь всего в пять шеренг. Первые две держали фронт, сдерживая сокрушительный нажим педзетайров, а две тыловые отбивались от гетайров. Конница непрерывно давила на этот живой заслон, впрочем, в душном пылевом мареве пока не могла нащупать уязвимое место. Но вскоре оно открылось.

Александр чётко узрел точку излома. Прямо у него на глазах Клит принял на кизиловое древко ксистона выпад вражеского ксифоса, а затем, улучив момент, вонзил остриё в незащищённую шею фиванца, отвлёкшегося на Аристона. Беотиец с хрипом вывалился из строя, образовав в фаланге маленький зев. В этот кровоточащий разлом, оголивший фиванское нутро, обгоняя расплывшиеся клинья и отдавая Буцефалу весь неистовый шквал, и устремился Александр. Он без малейших сомнений принял решение стать тем самым нужным, горячим клином, который подаст всем пример и задаст тон.

Пролетая мимо первых рядов агемы, словно ледяной Борей, Александр буквально на долю секунды встретился взглядом с Клитом. В смоляных глазах иларха вспыхнуло изумлённое осознание происходящего, но оно тут же потонуло в грохоте копыт, ведь сын царя не остановился. Он пошёл дальше, на фиванские шеренги и за пределы возможного. Под дикий крик разбежавшихся в панике беотийцев Александр проскочил всех и первым влетел в образовавшийся пролом.

В размашистом прыжке Буцефал перемахнул лежавшее на пути тело, приведя в полный ужас гоплитов по бокам. В судорожной попытке отпрянуть они врезались в плечи собственных соратников, окончательно ломая строй. Едва Буцефал ударил копытами в мягкую пыль по ту сторону разлома, Александр оказался в самом сердце бури. Не успев сориентироваться и закрыть прореху, фиванец из второй шеренги при виде летящей на него туши попытался отскочить назад, но запутался в собственных ногах и рухнул спиной прямо на затылок воина третьей шеренги, который был полностью поглощён созерцанием наступающих сариссофоров.

Александр ещё никогда не видел у людей настолько круглых ошалелых глаз. Именно такие глаза были у гоплита справа, поднявшего на него удивлённый взор. Беотиец так и остался стоять боком к гиппарху, сжимая прислонённое к земле копьё, когда прямо над ним пропело острое железо. Стремительно взмахнув кописом на правый борт, Александр прицельно обрушил клинок прямо по кулаку фиванца, сжимавшему деревянное древко. Тяжёлое, изогнутое лезвие вмиг отсекло воину пальцы, разметав кровавые брызги по округе и по лицам его товарищей. Пока тот вскрикивал от боли, Александр, не теряя ни мгновения, вскинул меч и перевёл его налево, нанеся косой рубящий удар сверху вниз по шее разворачивавшегося к нему воина. Хотя выпад и вышел слегка смазанным, его вполне хватило, чтобы гоплит выронил копьё и, зажав рану, припал на колено. На эти два удара у гиппарха ушли лишь три песчинки.

— Александр! Ах ты паршивец! Это я должен был первым войти в разлом! — со смехом донёсся где-то позади голос Клита.

Александр не стал оборачиваться к иларху. У него на это попросту не было времени. Прекрасно осознавая, насколько смертельно опасно застревать на одном месте посреди вражеского строя, гиппарх живо дал острым кентроном в бок Буцефала, заставив его рвануть дальше.

— За мной, македоняне!! Удача помогает только тем, кто отважится дерзать! — гулко выкрикнул Александр, призывая свою агему к атаке.

— Басилевс нам головы снимет! В атаку! Защитить царевича! — заорал во всё горло Аристон.