Парень из Южного Централа - Zutae

детектив, – я улыбнулся. – И передавайте привет вашей супруге. Если она захочет научиться стрелять – у меня есть скидки для жён полицейских. Особенно для тех, чьи мужья страдают от хронической неудовлетворённости жизнью.

Дженнингс плюнул на пол (варвар!), развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Картер задержалась на секунду. Она посмотрела на меня, потом на кота, который уже начал вылизывать лапу, и протянула визитку.

– Мистер Уильямс, – она чуть понизила голос, – если сосед продолжит… проявлять инициативу, это можно оформить как преследование. Обращайтесь. И, кстати, насчёт дробовика – у вас отличный вкус. «Моссберг» – надёжная вещь. Мой отец служил в морской пехоте, он такой же держит. Говорил, что с ним даже медведь не страшен.

– Спасибо, офицер, – я взял визитку. – Может, как-нибудь сходим в тир? Я угощаю. Вы сможете оценить, как я стреляю по белкам. В прямом и переносном смысле.

Она чуть заметно улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то, что мне очень понравилось.

– Может быть. Но сначала разберитесь с двуногими белками. Их в вашем районе больше, чем хотелось бы.

И ушла, покачивая бёдрами, обтянутыми форменными брюками. Я проводил её взглядом. «Надо будет принять её предложение. В тире. Обязательно. Интересно, она так же хороша в горизонтальном положении, как в вертикальном? Впрочем, с её бронежилетом горизонтальное положение может быть затруднительным. Но я готов попробовать».

Я закрыл дверь, достал флешку из трусов, повертел в пальцах. Пластик был тёплым от моего тела. «Надо прятать надёжнее. В следующий раз копы могут не ограничиться обыском. А если они найдут порно с клоунами, будет совсем неловко». Я сунул флешку в пульт от телевизора, вынув батарейки. Кто будет проверять пульт? Только очень дотошный коп. Или очень любопытный кот.

Кот Трамп оставшийся в доме (Харрисон ушёл в ярости, забыв переноску, и это было лучшее, что случилось с котом за последние годы), запрыгнул на диван, свернулся клубком и замурлыкал.

– Хочешь остаться? – спросил я. – Ладно, живи. Будешь моим агентом в стане врага. Шпионить за полковником. А за это – бекон по утрам и пожизненный иммунитет от выселения.

Кот мурлыкнул громче, и в этом урчании мне послышалась целая симфония: от победного марша до шифровки для резидентуры. Я протянул ему кусочек бекона, который приберёг с завтрака. Он взял его лапой, обнюхал и съел с таким видом, будто принимал секретный пакет от связного.

Сделка была заключена. Я назвал его Трамп-двойной-агент. В миру — просто кот, но для меня — ценный информатор, работающий под глубоким прикрытием в стане врага. Его позывной — «Рыжий Лис». Легенда: сбежал от жестокого хозяина-расиста и теперь тихо саботирует его жизнь изнутри. Цели: топтаться по свежей газете, пока полковник не прочитал колонку про иммигрантов; сбрасывать на пол пульт от телевизора в самые драматичные моменты футбольного матча; и, разумеется, мяукать под дверью спальни ровно в три часа ночи — имитируя сигнал тревоги на подводной лодке.

И да, у него уже есть предвыборный лозунг: «Сделаем Кошачью Америку Снова Великой!» Я бы проголосовал. По крайней мере, он обещает бесплатный бекон каждому гражданину. А это уже лучше, чем большинство кандидатов.

Проснулся я от того, что кто-то тихо возился на кухне. Приоткрыл глаз – Мелисса. В моей футболке, которая едва доходила ей до середины бедра и открывала вид на её задницу, способную вызвать религиозный экстаз у монаха. Она заметила, что я смотрю, подошла, села на край кровати, и матрас жалобно скрипнул, словно говоря: «Ну, началось».

– Доброе утро, – сказала она. – Я видела полицейские машины ночью. Что случилось? Тебя наконец-то арестовали за то, что ты слишком горячий для этого района?

– Обыск, – зевнул я. – Анонимный звонок про наркотики. Копы искали марихуану, нашли чесночную пасту, кота полковника и моё нежелание с ними сотрудничать. Обычная ночь в Шерман-Оукс. Детектив чуть не лопнул от злости, когда увидел дробовик. А кота я завербовал. Теперь он двойной агент. Позывной «Рыжий Лис».

Она улыбнулась и погладила меня по груди, её пальцы скользнули ниже, к животу.

– Ты сумасшедший. Я хотела приготоветь еды. Думала, ты заслужил нормальный завтрак после такого.

– Ты права. Но сначала – кое-что другое. Видишь ли, Мисси, после ночного визита копов у меня осталось одно незавершённое дело.

Она опустилась ниже, стянула с меня одеяло, и мой член, уже каменный, упёрся ей в подбородок. Она посмотрела на него с выражением, которое я бы описал как «смесь страха, восхищения и голода», и прошептала: «Чёрт, Джей, он с каждым днём всё больше. Ты его что, подкармливаешь?»

– Только твоим энтузиазмом, – ответил я, опершись на спинку кровати и приглашая её в кровать. Она не заставила себя ждать – скользнула на матрас, устраиваясь между моих ног с грацией сытой кошки.

Мелисса лежала между моих ног, упёршись локтями на мои коллени, и сосала. Не просто сосала – она служила моему члену, как священнодействовала. Её губы обхватывали головку, втягивали её, потом отпускали, и она проводила языком по всей длине, от уздечки до основания, где её нос упирался в мои яйца.

Её голова двигалась вверх-вниз с ритмом метронома. Каштановые волосы разметались по подушке, спадали на лицо, закрывая глаза, но я знал, что они открыты и смотрят на меня снизу вверх – с обожанием и похотью одновременно. Её щёки втягивались при каждом движении, создавая вакуум, от которого по члену пробегали волны удовольствия. Слюна смешивалась с предэякулятом и стекала по подбородку, капая на простыню.

А её жопа… О боже, её жопа.

Она лежала на животе, но её задница была приподнята так, что я видел всё. Два огромных белых полушария, колыхавшихся в такт её движениям, как два наливных студня. Между ними – кружево чёрных трусиков, которые она, видимо, надела на ночь и теперь они намокли от её соков. Когда она опускалась на член, её ягодицы разъезжались в стороны, показывая влажную ткань. Когда поднималась – сжимались, обнажая полоску кружева, впившегося в щель.

Я не выдержал. Я зарычал и шлёпнул её по ляжке. Громко. Звук разнёсся по спальне, как удар по мясу. Она замычала от удовольствия, и вибрация прошла по моему стволу.

– Хорошая девочка, – прошептал я. – Не останавливайся.

Она не остановилась. Наоборот, ускорилась. Её голова ходила ходуном, волосы летали, слюна летела во все стороны. Я чувствовал, как её горло сжимается вокруг головки – она пыталась взять глубже, но даже