Вернуться - 6 - Альберт Кириллов

Не изменяя своим кочевым традициям, некоторые племена стали обустраивать постоянные — стационарные места проживания. Там стали селить стариков и детей, чтобы не таскать по пескам бесполезных членов племени.

Шейх Абу Бакр аль-Касими поступил подобным же образом, пятнадцать лет назад выкупив в небольшом городе в Саудовской Аравии большое поместье из нескольких зданий с двумя источниками воды из глубоких артезианских скважин. Разместив там старшее и молодое поколения на постоянной основе.

По традициям предков, у них в племени мальчики становились мужчинами в 15 лет, получая оружие и возможность кочевать с основным костяком племени. Валиду в этом плане не повезло, т. к. он в 15 лет подхватил малярию. Натуральный бич Ближнего Востока. И очень долгое время лечился, благо в городе была небольшая больница. И потом ещё целый год приходил в себя от последствий болезни. И всего две всего две недели назад, когда караван отправился в этом направлении, ему выдали оружие и разрешили участвовать в этом походе. Нынешняя точка была далеко не единственной, которую они посетили по дороге сюда. Перевозя какой-то груз и оставляя его в местах встреч, а также забирая другой.

Так что для Валида многое было в новинку. И за время путешествия, он несколько раз слышал Песни Пустыни, но эта была слишком громкой и пугающей для него.

— Просто испугался, мальчишка, — заржал Карим, за что-то изначально не возлюбивший Валида и доводящий его до белого каления. — Смотри, Призрак Пустыни придёт за тобой.

— Ладно, — подал голос Малик. — Не пугай мальчишку.

— А что за Призрак? — не удержался Валид, когда понял, что Малик настроен благосклонно.

— Тебе что, мама или бабушка не рассказывали ничего об этом? — удивился Малик.

— Рассказывали, — смутился Валид, — но… — он замялся.

Ему было стыдно признаваться, что маму и бабушку он не особо слушал. Больше занимаясь своими мальчишескими делами, так что имел определённые пробелы в своих знаниях.

— Глупый мальчишка! — неожиданно раздался женский голос — это вернулись обе женщины, отнесшие еду в шатер, а теперь нахально усевшиеся у костра. Решивших немного передохнуть и развлечься за чужой счёт.

— Я не глупый! — аж подскочил Валид.

— Глупый! — отмела его высказывание женщина. — Призрак Пустыни всегда приходит во время хабуба. И забирает тех, кого выбрал сам.

— Тот, кто не молится или плохо молится — Аллаху, — добавил от себя Карим с абсолютно серьёзным лицом.

— И это возможно, — кивнула женщина.

— Ах-ха, поверил? — неожиданно рассмеялся Карим, смотря на серьезное и задумчивое лицо Валида.

— Ха-ха, — хохотом поддержали его женщины, а за ними и Малик, не покатываясь со смеху, но веселясь над наивным молодым пареньком.

— Валид, всё это сказки, которыми пугают детей, — продолжал смеяться над пареньком Карим. — Ты всё ещё, ребёнок.

— Я воин, а не ребёнок, — вскрикнул Валид, наконец поняв, что над ним просто издеваются, с силой сжимая оружие в руках.

С ближайшего бархана к ним, под покровом темноты и кружащегося вокруг песка, с большой скоростью приближалась ползущая человеческая фигура, всё ближе и ближе…

— Зараза… — появившийся и нарастающий гул, идущий со всех сторон, заставил ползущего Германа подскочить на метр верх.

Видел бы себя со стороны, так поржал бы: будто гигантский таракан взвился вверх, подняв песок вокруг себя и бешено оглядывающийся по сторонам. Хорошо, что вовремя вспомнил про «поющие» дюны, о которых когда-то смотрел документальный фильм.

Песок в дюнах имеет особую структуру — одинаковые по размеру и очень гладкие зёрна. Скатывающийся по склону песок создаёт трение, и тысячи зёрен начинают колебаться в унисон. Звук усиливается за счёт резонанса в толще дюны. В результате получается низкий гул, напоминающий органные трубы или далёкий рёв. Длина звуковой волны может доходить до десятков метров, а «песня» слышна за несколько километров

В древности люди верили, что гул исходит от духов пустыни или даже голосов богов. И до смерти боялись подобных явлений. Передавая сведения об этом своим будущим поколениям.

Удавив последнего бедуина на четвертом посту между барханов, Герман намерялся поближе подобраться к шатру, где держали девчонок. И тут эта хрень!

Поняв, что происходит, Герман даже успокоился, а потом быстро добрался до намеченной цели, затаившись в темноте:

— Твою, налево, — выругался и скривился.

Ладно этот раздражающий гул, так ещё, судя по ощущениям, часть звуковых волн ушла в инфразвук — тревожность и накатывающийся ниоткуда страх.

И дико бесил зуд по всей коже, в особенности там, куда попала кровь: лицо и передняя часть тела. Кожа стянулась, а налипший на ней песок раздражал до невозможности. Попытка протереть футболкой или тем же песком… Стало ещё хуже!

Так ещё опять эта вонь… Ещё сильнее!

Располагающийся неподалёку загон для верблюдов и лошадей выдавал в воздух сильные миазмы, отравляя всё вокруг. Пришлось стянуть майку и обмотать её лицо. Снимать одежду с плохо пахнущих бедуинов его бы не заставили под страхом смертной казни.

— Ёб! Уйди отсюда! — зашипел Герман, мгновенно подбираясь и готовясь к «взрывному» движению. — Чудовище грёбаное.

Лежал себе, никого не трогал, оглядывая территорию лагеря, фиксируя свои потенциальные цели и готовясь к «работе». И тут, бегущий мимо членистоногий по своим паучьим делам, остановился прямо перед лицом Германа. Поднял передние лапы, а все его многочисленные «лупалки» уставились прямо ему в лицо.

Как-то не было у Германа особого желания кому-либо признаваться в том, что с самого раннего детства у него была сильная арахнофобия. Слава богу, в подростковом возрасте начавшаяся уменьшаться, а после двадцати лет почти сошедшая на нет. Уменьшившись до небольшого отвращения.

В подобной встрече не было ничего удивительного — здесь пустыня, так что всяких не особо приятных многоногих хватало. Но всё равно…

Изначально небольшая вибрация песка с одной из сторон, вызвала у ночного хищника — цербала аравийского (паук — ночной хищник, воздействие яда на человека не изучено, — прим.) инстинктивное желание немедленно атаковать потенциальную добычу.

Оказавшейся слишком большой для жвал цербала, и он одним движением скрылся из поля зрения: взметнувшиеся песчинки и коричнево-рыжее восьминогое умчалось в покрытые тьмой пески.

— У-у, гаденыш, — прошипел Герман, с облегчением поняв, что отбиваться от этого местного «инопланетянина» ему не придётся.

— Дерьмо, — выругался бедуин, отправившийся от одного из костров облегчиться не в выгребной яме, а за одним из шатров, когда песок хлестнул по глазам. — А-ах-м, — что-то с силой зажало ему рот, а потом резкий рывок головы в сторону.

— Чуть на