Бездна и росток - Dee Wild

Они передумали. Ну и что? Разница между каталкой и этим стулом была лишь в степени унижения. И теперь, перед лицом этого неизбежного унижения, перед бездной опустошения я чувствовала странное, ледяное облегчение.

Если сейчас обрушится потолок, и я буду похоронена под грудой обломков – я даже глазом не моргну. Если они вернутся и вновь будут пихать в меня свою таблетку, я проглочу её – и будь что будет…

Неизвестно, сколько я просидела за столом в пустой комнате для допросов, угрюмо глядя в отражение перед собой. С той стороны зеркала в ответ смотрела бледная полуистлевшая мумия, заточённая в глухом саркофаге собственного тела…

Где-то за стеной послышались шаги, скрипнула, открываясь, массивная входная дверь, и в комнату вошли всё те же трое наголо бритых здоровяков всё в тех же чёрных мундирах.

— Вытяните руки, — сказал один из близнецов и достал пару металлических браслетов.

Я послушалась. Со стальным щелчком оковы защёлкнулись на запястьях, намертво схватившись друг с другом, и под конвоем я покинула помещение…

* * *

Пневмотуннель. Слепящий свет галогеновых фонарей. Яркие плакаты со смелыми лозунгами и такими же смелыми героями… Широкая лестница. Вереница коридоров, заполненных людьми в форме – высокими, бледными, безразличными и сосредоточенными… И далёкие горные вершины под тёмным куполом неба за бесчисленными слоями прозрачного бронестекла…

Глаза засы͐пало песком усталости, тело двигалось само по себе, отмеряя метры. Люди, вещи, стены – всё слилось в мельтешащую ленту, увлекающую меня вперёд. Навстречу чему-то, что называлось судьбой. Я не сопротивлялась, будучи готовой к любому развитию ситуации – и точно в той же степени готовой его принять…

В сопровождении молчаливых стражников я оказалась у массивных двустворчатых дверей. В этой короткой остановке я взглянула влево, на панорамное окно. Из вырубленного, высеченного в вершине горы командного пункта открывался вид на ночное небо, а далеко внизу на плато раскинулся городок с его светящимися кольцами, слагавшими идеальные, бездушные геометрические узоры…

Безликий человек распахнул передо мной двери, и длинный коридор привёл нас в просторное круглое помещение, в самом центре которого стоял массивный подковообразный стол. По стенам бежали бодрые и живые цифры, разворачивались незнакомые схемы и планы, а в середине зала, внутри полукруга стола вокруг своей оси величаво вращался большой серый шар – голограмма планеты. Она была усеяна условными обозначениями: кружки, треугольники, линии, медленно ползущие по шарику точки – всё двигалось, подчинённое программам, планам и алгоритмам.

Возле стен стояли офицеры – в чёрной форме с синими врезками, с бордовыми погонами на плечах, все они сосредоточенно изучали изображения на проекциях и вносили что-то в планшеты.

А за огромным полукруглым столом сидели семеро. Коренастый бородач в белом халате, наброшенном на костюм. Затянутый в синий китель бледный долговязый тип с суровым лицом и сединой в чёрных волосах. Наголо бритый офицер в бежевом мундире – в его взгляде я вдруг прочла едва скрываемое смятение, граничащее со страхом. Два неотличимых близнеца в штатском, а между ними - женщина неопределённого возраста в белом халате. И, наконец, крошечный, едва заметный на фоне этих исполинов, выросших здесь, при низкой гравитации, профессор астрофизики Владимир Алексеевич Агапов.

Наручники щёлкнули, высвобождая запястья. Конвоиры отступили ровно на два шага, встав по флангам, как каменные стражи. Напротив паноптикума власти, отделённый от стола мерцающей голограммой планеты, стоял одинокий металлический стул – явно принесённый сюда специально для этого действа.

Агапов сделал неопределённый, почти извиняющийся жест:

— Лизавета. Прошу.

Планета съёжилась и растворилась в воздухе. Я опустилась на сиденье, и холод железа просочился сквозь ткань, пригвоздив к месту. Семь пар глаз – сканирующих, оценивающих, безразличных – упёрлись в меня, превратив в живой экспонат. В воздухе повисла тишина вакуума, готового всосать в себя первое же неверное слово.

Тишину нарушило лёгкое покашливание – звук сухого листа, упавшего на камни. Профессор Агапов поправил очки.

— Коллеги, позвольте представить. Лизавета Волкова. Именно её усилия… — он запнулся, подбирая нейтральные слова, — позволили локализовать и собрать артефакт, известный как «Книга Судьбы».

Усилия? Локализовать? Меня передёрнуло от этой казённой упаковки для смыслов. Он говорил о Марке, о Рамоне, обо всём, что с нами произошло за эти месяцы, как о статье затрат в отчёте.

— Лизавета, это генерал Антон Крючков, командующий силами безопасности. Адмирал Александр Горячев – флот Ковчега… — Военные, не шелохнувшись, впились в меня взглядами-сканерами: равнодушный ледник у адмирала и напряжённый, оценивающий прищур у генерала – этот явно волновался. — Главный физик Алексей Самойлов, руководитель корпуса биоинженерии Ольга Островская… Технологи добычи и производства, братья Рудневы – наши нервная и кровеносная системы. К сожалению, Совет сегодня не в полном составе, несколько постоянных членов отбыли в другие поселения…

Его голос был тихим, ритуальным, будто чужим. Он им меня не представлял – он сдавал меня, отчитывался о приобретённом активе, который оказался проблемным.

«Что это всё означает? К чему всё это, профессор?» — мысленно вопрошала я.

Взгляд Агапова был полон напряжения с ноткой вины – он был вынужден делать то, чего не хочет. Бритый наголо генерал Крючков, кажется, взял себя в руки, сцепил перед собой белые, жилистые, покрытые венами руки и ледяным голосом объявил:

— Ну что ж, госпожа Волкова, вот мы и встретились лично. Ваше участие в истории с «Книгой» до сих пор на слуху. Оно чуть не стоило вам жизни, но нам удалось предотвратить самое худшее. Мы вернули вас с того света, а заодно сделали небольшой подарок. — Он скосил взгляд на бледную кисть руки, покоившуюся у меня на коленях. — Мы не требуем от вас благодарности, однако ожидали проявления лояльности. Недавно до нас дошла информация о том, что вы ведёте шпионскую деятельность в нашем сообществе.

— Шпионскую деятельность?! — я поперхнулась словами – столь неожиданным было это обвинение.

— Пропав почти на неделю, вы вошли в контакт с ренегатами, а затем и с Посредником, — пояснил Крючков. — Он же – Созерцающий. Он же – энергетическая сущность, обитающая на Ковчеге в течение неопределённого времени. Не исключено, что вы передали им важную информацию, которая касается колонии или артефакта.

— Какую ещё информацию? — устало вопросила я и вздохнула. — Я рассказала вашему агенту всё, что знала. Мне нечего больше добавить.

— Омниграмма, снятая с вашего сознания, сообщила намного больше, чем вы можете себе представить. А значит, вы пытаетесь скрыть то, что вам известно. Но