Шпионский маршрут - Александр Александрович Тамоников

— Так говорят, когда священника того в первый раз забирали, он перед домом встал, узелок свой на подводу поставил и дом перекрестил, — пояснила хозяйка. — С тех пор и говорят, что дом неблагонадежный.

— Занятно, — согласился Костиков, вставая из-за стола и поправляя ремень. — Спасибо вам, хозяюшка, за кров, за чай. Пойдем мы. Служба, а проверки не бойтесь.

Ватагин встал и вышел следом, закинув сидор за спину. История дома его порядком позабавила, но вида он не подал. А думал он о другом. О том, какое отношение начальник канцелярии могла иметь к квартирным вопросам? И что из этого должно было следовать?

Костиков шел молча, видимо, прикидывал в уме, что будет докладывать Маслову.

…Майор слушал доклад Костикова не перебивая. Попутно просматривая представленные ему записи. Потом вызвал к себе Фролову и, пока она шла, обратился к Ватагину:

— Вы подготовили список вопросов, которые необходимо проверить по личности Серпик?

— Так точно, товарищ майор, — ответил Николай и добавил: — Нам стало известно, что капитан Серпик имела отношение к вопросам расквартирования в городе личного состава. Это не входило в ее обязанности. В то же время по месту ее службы о ней отзываются как о грамотном и сосредоточенном на своих обязанностях руководителе.

— Ее там ценили, это мы знаем, — согласился Маслов. — И что, по-твоему, из этого следует?

— Она могла, пользуясь уважением подчиненных, обращаться к ним с какими-либо личными поручениями, — продолжил Ватагин.

— Конкретнее, — подался вперед Маслов.

— Из слов заведующей архивом нам стало известно, что никаких документов Серпик лично не оформляла. Даже беглая проверка подчерков это подтверждает. На многих документах стоит ее подпись, но ни одного документа, заполненного ее рукой, мы не нашли.

— Могла что-то проводить, не фиксируя в книгах, — предположил Маслов. — Ну это, может, так, а может, и не так.

— Надо доверительно побеседовать с некоторыми сотрудниками канцелярии и вообще комендатуры, — предложил Костиков. — Возможно, кто-то исполнял ее личные устные поручения, просьбы. Я вот тут составил список сотрудников, к которым она могла бы обратиться. Судя по всему, ее считали начальником более высокого ранга, чем она являлась. Среди местных жительниц ее именовали не иначе как княгиня Ольга.

— Такое может быть, — согласился Маслов. — Ход ваших мыслей мне ясен. Думаю, Фроловой они тоже понравятся, а пока давай пройдем по твоему списку. Кого собираешься проверить в первую очередь?

— Из всего списка мне больше всего интересны Постенко и Кротовицкий, — деловито заговорил Костиков. — Оба старшие офицеры и оба танкисты. И по обоим только общая информация, на ее проверку может уйти много времени.

— Значит, нам ты оставляешь самое простое, — усмехнулся Маслов, отбирая у капитана список, — Мытарского, Виригина и Первака. Возьми, боже, что нам негоже.

Маслов снова взял трубку телефона и снова через дежурного вызвал Фролову. В трубке что-то ответили, и майор раздраженно вернул ее на место.

— Ты чего задумался, лейтенант? — спросил Маслов, заметив, что Ватагин трет виски руками.

— Первак, — ответил Ватагин. — Фамилия мне эта где-то попадалась, не могу вспомнить, где именно. И ведь совсем недавно.

— Ну давай вспоминай, Николай, где ты был последнее время и с кем общался, — сказал Маслов и снова взялся за телефон.

— Газета! — воскликнул Ватагин, так что Маслов уронил трубку на рычаг. — Точно, товарищ майор, я эту фамилию видел в газете.

— В какой?

— Так в нашей же многотиражке, вы ее в госпиталь приносили.

— Эта? — спросил Маслов, вынимая из стола газету и протягивая Ватагину. Николай развернул газету, повертел и положил на стол перед майором.

— Вот, товарищи, — ткнул он пальцем в газетную полосу. — Первак. Л. И. И вот еще раз эта фамилия.

— Корреспондент, — догадался Костиков. — И статья о гибели Серпик тоже им подписана.

— Мы статью заказывали главреду Ловацкому, — заметил Маслов, глядя на Костикова. — Какого черта здесь этот Первак?

— Может, псевдоним? — предположил Костиков. — Практика известная.

— Псевдоним, переходящий, как знамя за ударный труд, — сказал Ватагин, глядя в список. — Первак Л. И. демобилизован по решению врачебной комиссии. Выбыл по месту призыва, а имя здесь оставил. А в пишущей среде ничто так не ценится, как авторское имя.

— Значит, так, — повысил голос Маслов. — Лейтенант Ватагин, берите мою машину и поезжайте в редакцию. Она сейчас располагается в соседнем городке, это километров десять. Алешкин, мой водитель, дорогу знает. И пулей туда.

— Есть! — козырнул Ватагин и быстро вышел, едва не сбив в дверях Фролову.

— Виноват, товарищ капитан, — начал он было извиняться перед девушкой, но сзади его окликнул Маслов.

— Пулей, Коля. Разъедутся эти «перваки» по заданию редакции, где их потом искать?

— И задавай там правильные вопросы, как ты умеешь, — добавил Костиков.

Ехать пришлось по действующей рокаде. Николай сидел рядом с водителем и смотрел на проносящийся пейзаж. Справа мелькали начавшие желтеть перелески, а слева бесконечные колонны машин. Фронт накапливал силы пред очередным броском на запад.

Машину начальника СМЕРШ Маслова на пропускных пунктах хорошо знали и пропускали, едва завидев за лобовым стеклом Алешкина.

Меж тем, водитель был парень неразговорчивый. Встретив Ватагина у машины, козырнул и погнал «эмку» во весь опор.

Дорога была наезженная, хотя кое-где и попадались объезды. Немцы все же пытались проводить редкие авианалеты, но, судя по отсутствию заторов, результаты таких налетов не были результативны.

В редакции дивизионной газеты царила рабочая суета. В бывшем здании школы разместилась не одна, а несколько редакций, и Николай не сразу отыскал главреда Ловацкого. Пришлось некоторое время потыкаться в закрытые или не те двери.

Кабинет главреда почему-то размещался в самом дальнем углу здания. Николай постучал, приоткрыл дверь и попросил разрешения войти.

Ловацкий был невысокого роста лысоватый майор с круглым лицом.

Когда Ватагин вошел, он, склонившись над столом, водил пальцами по прижатому сразу несколькими пресс-папье наброску свежего номера газеты. Девушка, видимо, секретарь или корректор, деловито записывала его указания.

— Что вам угодно, товарищ? — совершенно невоенным голосом сказал Ловацкий, водружая на лоб очки в роговой оправе.

— Лейтенант Ватагин, — представился Николай, подходя к столу.

— Ловацкий, — представился главред. — Вы по какому вопросу?

— По служебному, — сказал Ватагин с характерной интонацией, которая не предполагала разночтений.

— Дарья Михайловна, — обратился главред к девушке. — Подождите, пожалуйста, в коридоре. Думаю, это сейчас подождет.

Девушка вышла, Ватагин прикрыл за ней дверь и вернулся к столу.

— С кем имею честь? — с достоинством осведомился редактор, убирая очки в карман.

Николай показал свое удостоверение. Главред ознакомился и неожиданно облегченно выдохнул.

— Так чем могу быть полезен?

— Товарищ Ловацкий, — начал Ватагин, — несколько дней назад в вашей газете вышла статья, посвященная гибели некой Ольги Сергеевны Серпик.

— Совершенно верно, — подтвердил главред, и в его