Бездна и росток - Dee Wild

Первые ряды ещё хранили подобие формы, но дальше начинался хаос теней и ржавых контуров – свалка, где корабли теряли имена, становясь просто металлоломом. Лес антенн, шпилей и консолей замёрз в немом крике и тянулся к небу, которое их давно забыло. Не просто свалка. Братская могила эпох.

В стороне молчали огромные ангары, сросшиеся арочными туннелями в единую стальную каракатицу. Где-то в его недрах таилась ветка технической железки – я видела лишь край ярко-жёлтого локомотива, цитадели на рельсах, торчащей из-за угла.

Эти рельсы, словно стальные артерии, пронизывали всю колонию, связывая шахты, заводы и поселения. Там, где скалы были непроходимы, их прорезали неглубокие туннели – достаточно, чтобы пролезли грузовые составы на атомной тяге, но недостаточно глубоко, чтобы туда добрались вермиды, которых я так и не увидела воочию. Пассажиры же мчались в другом измерении – по сети стремительных пневмотруб, этих подземных молний, периодически ненадолго выныривающих из толщи скал…

В тихую идиллию последних минут вкрадчиво вмешался гул снаружи, и краем глаза я заметила движение. Обернулась. Рядом со мной стоял великан в точно такой же бежевой форме, которую я получила перед отправкой на космодром. Глядя на меня сверху вниз, он прогудел:

— Как боевой настрой, Волкова? Не дрейфишь?

— Честно говоря, я счастлива свалить из этой дыры, — призналась я. — Здесь, на полевых работах я бы зачахла за полгода, если не быстрее. Я чувствую себя живой только в движении. Единственное, чего мне не хватает – это одного человека.

— Да, я наслышан про твою подругу, она отличилась, — кивнул мужчина. — Но «Анкилоны» не задействуют, это чревато демаскировкой, не говоря уже о том, что будет, если мы потеряем одного из роботов.

«А ещё Софи держат здесь заложницей. Нам даже попрощаться не дали», — подумала я, и в горле встал ком. — «А вчера… Я чувствовала, что наша с ней вчерашняя ночь – это и есть прощание. Как будто знала заранее…»

Рядом уже стояли четверо в форме, и среди них я с удивлением обнаружила Агату – ту самую девушку, которую встречали на перроне юноша и старик. Ту, что, по словам Софи, потеряла в бою свою сестру.

Ни единый мускул на лице не выдавал её чувств. Казалось, будто ничего и не произошло, но исподволь я чувствовала, как во всём её существе клокотала скрытая буря. Некое напряжение царило в группе, а у Агаты внутри что-то горело, гнало её в новый бой едва ли не на следующий день после возвращения. И я понимала её слишком хорошо – после такой потери оставаться в покое наедине с мыслями было хуже смерти.

Гул усиливался, вырастая в рокот. Мелко завибрировал пол под ногами.

— Итак, Волкова, раз уж нам теперь вместе работать – давай знакомиться, — сказал здоровяк. — Андрей Макаров, позывной «Оникс», звание – майор, но мы обычно обходимся без официоза. — Он оглядел свою команду и сделал широкий жест рукой: — Это сержант-радист Агата Скворцова, «Молния». — Коротко стриженная женщина с белоснежными волосами бросила на меня колкий взгляд голубых глаз и тут же отвела его, уставившись в окно. — Это – лейтенант Аркадий Бесфамильный, «Бурят», наш штурмовик. — Коротко кивнул хмурый и молчаливый боец с бакенбардами и густыми бровями на обветренном лице, выглядевший сильно старше своих сослуживцев. — Младший лейтенант Архип Коньков, он же – «Умник», системщик и электрик…

— Привет, — дружелюбно сказал симпатичный «Умник», белозубо улыбаясь. — А ты…

— Я Лиза Волкова. Но могу быть Анной Рейнгольд, тоже на «а» начинается, — сострила я.

— Так не пойдёт, — возразил Макаров. — Тебе нужен позывной.

«Значит, приглашаете меня немного поиграть в войнушку?» — подумала я. — «Что ж, я не против».

— В таком случае, можете звать меня «Фурия из Олиналы».

Моё старое прозвище пробуждало в памяти калейдоскоп размытых картинок – тех «подвигов», что я совершала под этим громким именем, известным каждому бедняку Ла Кахеты. Агата «Молния» едва заметно фыркнула.

— Идёт, — кивнул майор, — но давай подсократим. Будешь «Фурией»…

Грузная тень накрыла посадочную площадку. Спустя полминуты в её центр с глухим рёвом вальяжно опустился исполин грязно-синего цвета – тупоносый, похожий на майского жука, транспортный челнок.

— Вот он, твой билет домой, — кивнул в сторону корабля «Умник».

— Домой? — скептически хмыкнула я. — На Пиросе я тоже гостья. Если подумать, мой дом – это дорога. Даже не пространство, а время между двумя точками, проведённое в движении. И знаешь что? Сейчас я, пожалуй, начинаю чувствовать себя по-настоящему дома…

Ворота ближайшего к кораблю ангара разъехались в стороны, оттуда выкатился сервисный вездеход на огромных колёсах с гружёной платформой на сцепке и неторопливо пополз в сторону пыхтящей и исторгающей из себя клубы горячего пара летающей машины.

— Вперёд, спецотряд «Стриж», — скомандовал майор. — Нас ждёт прогулка под чужим солнцем.

Надев респираторы, мы двинулись к эскалатору. Воздух за тепловым экраном был остывшим до минус семидесяти, ресницы тут же покрылись инеем, и я поспешила поднять ворот повыше и поглубже спрятаться в капюшон.

Вездеход уже стоял под брюхом челнока, из которого свисали крепёжные тросы подъёмного механизма. Грузовые контейнеры исчезали во чреве корабля один за другим, пока мы шли по каменному лётному полю навстречу неуклюжему железному скарабею. Мы поднялись по трапу, и нас поглотили тёмные внутренности машины. И тут же – долгожданное тепло. Гудели обогреватели, обдавая лицо спасительными волнами, от которых по телу разливалась приятная истома.

Словно добрые друзья, пара пилотов в причудливых костюмах тепло здоровались с бойцами. Они похлопывали друг друга по плечам и, очевидно, были давно и хорошо знакомы. Я же под шумок забралась в самый угол отсека для экипажа, к крошечному иллюминатору, за которым раскинулось обширное лётное поле.

Челнок дрогнул и, с рычанием отрываясь от камня, пошёл вверх. Лётное поле поплыло вниз, и из-под тени «Алоксилонов» выползло всё кладбище целиком. Взгляд скользил по ржавым корпусам, цепляясь за знакомые силуэты земных шаттлов, кенгенских чартеров… А потом остановился.

В глубине, в самом сердце этой стальной братской могилы стоял силуэт, похожий на пчелу. «Церамбика». Раздвоенный обтекатель, серебристый корпус, сложенные на спине маневровые крылья. Форма, выжженная в памяти наравне с лицом Марка.

Я прилипла к стеклу и впилась глазами в