Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов

— Павел Сергеевич, мне не нравится, когда кто-то теряет страх настолько, что устраивает боевые действия на территории протектората императорской Фамилии, — просто объяснил сюзерен.

«Эй, это моя роль!» — мысленно выдохнул Павел. Он как-то привык сам превращать шахматную партию в прием «Ухи! Ухи-ухи!». А не «получать под дых», стараясь угнаться за ускользающими от его понимания «правилами игры».

С другой же стороны… Молодой человек понимал, что особого дела сюзерену до здоровья его женщины не было. Он просто наводил порядок. На территории интересов Долгоруких власть имеет лишь императорская Фамилия.

«Во всяком случае, за Лену можно будет какое-то время не волноваться!» — решил молодой человек. Вряд ли найдется безумец, что способен будет проигнорировать ТАКОЙ намек.

— Стало быть, мы продолжаем работу по проекту НИИ? — аккуратно уточнил Павел.

Цесаревич качнул головой.

— Продолжайте, — спокойно ответил будущий наследник Трона.

«Не списывают!..» — выдохнул про себя клановец, чувствуя, как поселившийся в груди «узел» чуть ослаб.

Молодой человек действительно опасался, что сюзерен решит «прикрыть проект». Для Кошкиной это означал переезд. Из палаты обычной. В Багряную.

— Более того, — поднял кружку сюзерен. — Я хочу, чтобы ты перевел работу исследовательского центра в публичную площадь.

Молодой человек, правильно поняв намек, поднял свою кружку. Раздался едва слышный стук соприкоснувшегося стекла.

А как еще выиграть хотя бы несколько секунд на обдумывание ситуации?

— Что-то не так, Павел Анатольевич, — «невинно» поинтересовался цесаревич, отглотнув еще немного пенного.

— Мне не нравится, — честно признал опричник.

— Кафкианский кошмар? — позволил себе скупую улыбку Долгорукий.

— Он самый, — согласился клановец. — Ты знаешь правила нынешней игры, а я нет.

В конце концов, встреча неформальна. А сюзерен еще на баскетбольной площадке дал понять, что вне «рабочих рамок» обращение на «ты» вполне приемлемо.

Цесаревич не ответил. Только указал на блюдо с закусками.

— Угощайся.

Волконский отказываться не стал. Выбрал ниточку «косички» подлиннее и принялся жевать. Это давало время подумать. Гарантирует ли ему цесаревич защиту, когда проект выйдет в свет? Нет. Он лишь даст свободу маневра, щелкнув кое-кому по носу и на время выведя из уравнения целительницу.

Уже неплохо.

«Так, это надо будет оставить Свете!» — отдал приказ сам себе Павел. Сейчас не имело смысла забивать голову. Ему обозначили рамки допустимого в этом противостоянии. Но есть и другие «доски», и на них партии тоже в самом разгаре.

Словно прочитав мысли, цесаревич оторвал взгляд от кружки и посмотрел опричнику прямо в глаза.

— «Мертвый узел» — на твое усмотрение, — негромко произнес ознакомившийся с докладами Волконского ранее сюзерен. — Приказ по Академии уже подписан. Сергей Волконский назначен командиром курса.

Павел вздохнул. Что ж… предстоит война на два фронта. Он готов. И беспокоило его вовсе не нынешнее противостояние, а явный намек Долгорукого на возможность работы со СМИ.

— Константин Дмитриевич, — негромко уточнил он. — По расчётам наших аналитиков, блокада «Мертвого узла» в свете последних событий может вызвать серьезный раскол…

— Я знаю.

Два слова. Сколько смысла.

Слишком много интересов сплелись в подведомственном Волконскому регионе. И они собирались ударить по ним. Наотмашь. Мечом. Проблема в том, что ситуация с Аспектом Крови обязательно «даст рикошет» по императорской семье.

То есть, «прижим» серых потоков заставит противников Долгоруких консолидироваться, а ситуация с Леной даст отличный формальный повод для… проявления нелояльности и агитации сомневающихся.

— Я понял, — обозначил свою позицию клановец.

А что тут еще скажешь?

— Тогда пей, — спокойно предложил Долгорукий.

В очередной раз чокнулись. Павел сделал глоток.

— Цзинь Вэй, — обозначил опричник следующее «тонкое место».

— Хочешь оставить себе? — поинтересовался тут же собеседник.

Волконский не без удовольствия припомнил их первое знакомство с видом «из-под нее».

— Нет, — вполне серьезно ответил он.

Не надо ему такой ответственности.

— Тогда о чем именно мы говорим? — чуть сбился сюзерен, уже приготовившийся спросить что-то вроде: «Павел Анатольевич, а ты в детстве тоже всех котят домой тащил?».

— Она полезна, Константин Дмитриевич. Никто лучше не знает структуру «хунхузов» и их «модус операнди» в империи. Она могла бы быть полезна.

Долгорукий выбрал очередной посыпанный ароматным сыром «сухарик».

— И все? — просто поинтересовался собеседник, внимательно вглядываясь в серьезное лицо опричника.

— Да.

Цесаревич раздумывал несколько секунд, после чего откинулся на спинку лавки и уставился куда-то в сторону барной стойки. Павел мог бы даже предположить, что в район ножек действительно симпатичной официантки. Тот самый, что уже может считаться частью спины.

— Неожиданно, — решил он, но тут же добавил. — Я не буду ссориться с ханьскими коллегами из-за наемной убийцы. Пусть и полезной.

Павел кивнул.

— Не потребуется, — коротко ответил опричник, выдернув очередную нить из «косички». — Этот вопрос я возьму на себя.

На этот раз сюзерен отреагировал почти сразу:

— Равно как и обеспечение ее лояльности, — припечатал он.

Парень ответил без особого энтузиазма, но уверенно:

— Сделаю.

Кажется, Фэнг придется пожить «в гостях» у Ветви чуть дольше, чем он предполагал. Конечно, если ее сестрица не будет против. Вешать на себя дополнительные обязательства без общего согласия клановец не собирался. И без того проблем хватало.

Но вот Тун Яо ждет совершенно иная судьба. И с кланом Волконских в целом и одной отдельной Ветвью в частности она будет связана очень опосредовано. И вряд ли она будет легкой. Однако будет. А для Цзинь-Вэй и такой шанс был очень хорош.

Выживать она умела в любых условиях.

* * *

Волконский ушел первым.

Цесаревич же, еще какое-то время посмотрев на полупустые кружки, потянулся за аппаратом спецсвязи. С виду сложная и секретная техника мало чем отличалась от комма Волконского.

Абонент ответил минуты через три. Все это время Долгорукий-младший терпеливо ждал.

— Все в рамках ожиданий, отец, — негромко доложил он, мимоходом подивившись, как редко может обратиться к отцу неформально.

Сейчас возможность поговорить с императором почти как с обычным человеком была обусловлена конспирацией. Было бы очень странно вещать нечто вроде «Разрешите доложить, Ваше Величество!..» прямо в баре.

Несколько секунд наследник престола внимательно слушал ответ, после чего отключился и сложил «комм» в карман.

Некоторое время он сидел молча.

— Значит, война, — примерно через минуту цесаревич потянулся вновь за кружкой. — Гражданская.

Залпом допив остатки, мужчина поднялся на ноги и