Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов

— Я стар.

Эта реплика тоже не требовала ответа.

— Я не мог уйти раньше, чем отдам этот долг.

Лицо Тун Яо осталось все столь же бесстрастным. Однако сердечный ритм на миг дал сбой.

Ей не было дело до жизни Мудрого Лиса. Но именно его слово должно было стать барьером между ней и старыми счетами.

— Но у меня есть семья, — продолжил старик.

Девушка припомнила лицо «помощника Чжана». Отчего-то она не сомневалась, что кто именно займет кресло напротив него, если собеседник отойдет от дел или покинет этот мир.

— И этот дар не только мне, — вновь перевел взгляд на блюдо Старый Лис. — Но и моему внуку.

Старик, но своем веку повидавший столько, что хватит на десяток мемуаров, и столько же эпитафий для того издательства, что решится опубликовать столь опасные воспоминания, глубоко вздохнул.

— Я знаю, — в голосе его впервые прорезалась хоть какая-то тень чувств. — Зачем ты пришла.

Цзинь-Вэй вновь едва заметно склонила голову.

— Я дам тебе это.

«Пустота. Внутри меня пустота и безмятежность…», — вновь обратилась к своей любимой мантре девушка, чтобы сохранить лицо.

— Но готова ли ты к этому? — спросил старик.

Гостья почувствовала легкий холодок. В груди. Сейчас ей было нужно принять окончательное решение.

— Да, господин, — весенним ручейком впервые отразился от стен голос Тун Яо.

Хули-Цзин не шелохнулся. Несколько минут старик рассматривал собеседницу.

«Невероятный контроль.», — вынужден был признать он… вместе с легким сожалением оттого, что ему не удастся положить остро заточенный инструмент в «шкатулку для ножей» и передать своему сыну, когда наступит время покинуть этот кабинет.

— Да будет так, — просто решил он, положив сухую ладонь правой руки на столешницу.

Легкое касание прозвучало ударом грома. И приговором.

Девушка могла бы ответить. Но не решилась. Вместо этого она плавно «перетекла» в стоячее положение и глубоко поклонилась. С искренним уважением. Когда-то давно хозяин кабинета едва не стал ее целью. И она много знала о сидящем в удобном, обитом черной кожей кресле старике. И была искренне рада, что заказ так и не был поставлен на исполнение. Как тогда, так и сейчас.

Больше сказать им друг другу было нечего.

Старик, полюбовавшись грациозным и бесшумным уходом гостьи, довольно долго ушел в свои мысли.

— Ее встречают, — негромко произнес помощник Чжан, скользнувший в кабинет сразу после ухода Цзинь-Вэй.

— Я знаю, — сухо подтвердил Хули-Цзин, с видимым трудом поднимаясь на ноги.

Мужчина, поборов в себе желание предложить учителю и деду помощь, молча принял к сведению.

— Хочешь что-то спросить? — проявил редкую милость хозяин кабинета.

Обычно он не вмешивался в процесс познания мира Чжаном. Но сегодня был особенный день.

— Да, господин, — коротко кивнул тот. — Вы дали слово нашей Семьи.

Вопрос мужчина так и не задал. Но все и так было очевидно: как же сдержать обещание, если Цзинь-Вэй уже готовы «принять» прямо на выходе.

— Она сама этого хотела, — бесстрастно констатировал Хули-Цзин, оборачиваясь к подставке с мечом чэнь.

Теперь золотое блюдо располагалось так, чтобы оказаться между ним и траурной лентой.

Чтобы понять слова деда, Чжану понадобилось несколько секунд. Их недавняя гостья просила не за свою жизнь. Она надеялась на спасение единственного, что ей действительно было дорого. А для этого было нужно, чтобы «старые связи» с родины не дотянулись до нее здесь. Но вот защищать ее перед законом империи никто не обещал.

— Ты все правильно понял, мальчик мой, — подтвердил Хули-Цзин, не отводя взгляда от содержимого мешка, аккуратно уложенного на блюде.

Голова Лю Фэна стала билетом в новую жизнь Цзинь-Вэй. И, судя по посмертной маске, замершей жутким оскалом, пожелание старика о том, чтобы это было непросто, наемная убийца услышала.

* * *

«Вот и все.».

Цзинь Вэй позволила себе немыслимое. Она улыбнулась. Откуда-то пришло понимание, что старик сделал ей еще один подарок: несколько секунд наедине с самой собой. Хотя девушка и не смогла бы сказать, отчего так уверена, что в кабинке лифта сейчас не работает ни один фиксатор.

Эти мгновения ей были дороги. Очень.

Однако к тому моменту, как створки разъехались в разные стороны, ее лицо вновь напоминало застывшую маску.

Гостью никто не провожал. В вестибюле высотного здания было пусто. Она ровно и спокойно прошагала по прямой до шикарной входной группы высотки. Теперь бояться ей было нечего. И некого.

— Привет!

Негромкий голос заставил вздрогнуть уже бывшую наемную убийцу сразу же, как за ее спиной сошлись стеклянные двери.

«И впрямь вздрогнула.». — вынуждена была признать девушка.

Но она действительно ожидала, что ЭТО случится… иначе.

— Хорошая погода, — спокойно заметил Волконский.

Как всегда, он совершенно не был похож на «небожителя»: явился без свиты в какой-то легкой армейской куртке, вполне подходящей для легкой прохлады вполне приятной летней посреди окружающей столицу зимы ночи.

Цзинь-Вэй обернулась. И нет, не улыбнулась. Но «масочку» сняла. И пусть лицо ее все еще было спокойно и бесстрастно, но сейчас оно казалось живым.

— Прокатимся? — как ни в чем не бывало спросил Волконский.

В ответ получил легкий кивок. Особых планов у девушки не было. И не могло быть. На очень долгие годы ее жизнь перестает принадлежать хозяйке. Она вполне осознанно обменяла ее на судьбу сестры.

До машины, нагло припаркованной прямо у последней ступеньки входной группы вотчины Хули-Цзина дошли молча.

— Куда теперь? — поинтересовался клановец, усевшись за руль старого, но очень даже качественно отреставрированного «Империала».

— У меня есть выбор? — поинтересовалась Тун Яо.

— Еще пару часов — да, — коротко отозвался Волконский.

Цзинь-Вэй задумалась на миг и… рассмеялась. Негромко. Но вполне явственно. Планов у нее… не было. «Наверное, для этого я успела настолько проникнуться имперским духом.», именно так звучала развеселившая ее мысль.

— Быть русским означает не только быть готовым к концу света, но и иметь определенные планы на потом… — припомнила она прочитанную много лет назад фразу.

И, возможно, впервые, действительно пожалела, что не предусмотрела вариант «Еще не совсем все.».

— У меня нет планов, — спокойно констатировала Тун Яо.

Да, ей хотелось бы еще раз увидеть сестру до того момента, как произойдет ЭТО. Но девушка понимала, что удовлетворить это желание невозможно. А больше идей не было.

— Зато есть время, — спокойно констатировал Павел, заводя двигатель. — Это уже немало.