Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

этажу две видеокамеры (бдить за выставочными ценностями так бдить). Народ внимал самым усердным образом, чувствовалось, что не только театральщики, но и остальные относились к московским гастролям, как к своему звездному часу, который никак нельзя провалить.

Бухгалтерша клуба между тем пару раз толкнула под локоть Никиту. Но быстрей финдиректора на ее телодвижения среагировал Алекс:

— Я так полагаю, что вопрос нашего ресторанного пропитания остается пока не решенным. Предлагаю сегодняшний завтрак и обед вычесть из моей зарплаты, а начиная с ужина все платят за себя сами. Единственная наша привилегия — мы проходим на ночные пляски без входной оплаты. Годится?

— Я именно это и хотела предложить, — смущенно призналась бухгалтерша.

— А я так мечтал на халяву устрицы заказать, — под общий смех посетовал Жорка.

— Переходи на чай с сушками — они точно на халяву, — заметил кузнец Вакула.

Допив халявный чай, пошли по предназначенным для великого культурного действа точкам: трем выставочным залам, двум видеозалам, метательному тиру, боксерской и ратоборской студиям, компьютерной редакции. То есть всему тому, чего еще не было в наличии.

После обхода Алекс, Хазин, Лара, редактор «Арго-ньюс» Владик плюс Никита уединились в Директории утверждать программу первой недели. Свой клубный сезон они собирались открывать «Лавкой Поэта», затем выставкой-продажей холодного оружия и метательным тиром, но сейчас у главного босса было другое мнение:

— Лучше вначале поставить выставку-продажу, второй день — тир, а уже третий — «Лавка Поэта». Во-первых, с поэтами нет уверенности, что все пройдет чинно и гладко, во-вторых, надо их хоть немного отвлечь от водочных возлияний, поэтому после первого бокала шампанского поведем их сначала на выставку, потом в тир, чтобы все утонченные поэтессы могли всласть саперную лопатку побросать.

— Логика, конечно, железная. Но я уже объявил в «Светлобесе», что в воскресенье в «Арго» презентация «Лучших поэтов», — сердито заметил Жорка.

— Значит, выставку-продажу на пятницу, — Алекс не видел в этом особых проблем.

— Это же послезавтра, — озвучила Лара.

— На выставке на все ценники ноль дописать.

— Кто ж тогда это купит? — сделала большие глаза Лара.

— Тот, кто в бутиках выбирает самое дорогое, — рассудил Алекс. — Кстати, всем напрягать свои московские связи, чтобы завлечь на открытие хоть какую-то публику.

Отпустив Никиту, они втроем занялись составлением первого выпуска «Арго-ньюс». Тут уж властвовал Жорка, так что Пану Директору пришлось пару раз осечь его: «Ты у нас здесь будешь наездами, а Владику все самому вести, ему и право первой ночи».

10

Прорыв в Директорию Банкирши нарушил их штабной порядок.

— Ты мне срочно нужен на полчаса. Пойдем, пойдем. Великие дела подождут. — Она взяла его за руку и повела за собой. Он, смеясь, топал с ней почти в ногу.

Возле клуба на «Волге» их поджидал Захарыч. Сели и поехали. Впрочем, совсем недалеко, в большой магазин одежды и обуви.

— Хватит ходить в затрапезном виде, пора привыкать к новому статусу. Как говорит мой дорогой папочка, сейчас между народом и олигархами еще только противотанковый ров и можно его как-то проскочить, а через пять лет будет бездонная пропасть, которую пиплу уже ни за что не перепрыгнуть. Потом свой статус не наверстаешь.

(Надо будет с Жоркой эту мыслю осилить, решил он и перестал сопротивляться.)

Ни много ни мало она собиралась прикупить ему достойный продюсерский костюм. До сих пор на такое покушалась только Вера, да и то весьма деликатно. (В «Биреме» его не мажорный стиль принимался как должное: без спортивного авто, дорогого «Роллекса», навороченного мобильника.) Изумляла четкость и продуктивность ее действий. Выхватила со стойки сразу два костюма и всунула их ему в кабинку для переодевания. Оба костюма сидели нормально, выбор Сабина остановила на том, что потемней, вызвав его фирменную шутку: «Ну вот, будет теперь меня в чем в гроб укладывать». Две рубашки и два галстука она выбрала, даже не спрашивая его мнения. Потом то же самое повторилось в обувном отделе — две пары туфлей ушли в красивые магазинные пакеты.

— А трусы, майки, носки? — подначил он.

Все это было тут же куплено, тоже за ее счет, разумеется, причем сама определила все размеры.

Нагруженные пакетами, они вернулись в машину. Правда, до «Арго» пару кварталов не доехали, высадились у элитного дома и с пакетами направились к подъезду.

— Андрей Захарович, вы можете ехать. Он сам до клуба дойдет, — отпустила она водителя.

Алекс с любопытством ждал, чем это все закончится. Своими ключами Сабина открыла дверь подъезда, а затем и квартирную дверь на третьем этаже.

— Ну проходи, ты же почти муж, — подбадривала она его. — Только скажи, что тебе не нравится.

Квартира была почти копией его питерской Треххатки, но комнаты попросторней и с дизайнерским интерьером. (Этакий намек: вот какой должна быть настоящая Треххатка.)

Они прошли в спальню, Банкирша забрала у Алекса все приобретенные пакеты и бросила на двуспальную кровать:

— Или ты думал, что все это для твоей Директории?

Он, между прочим, ничего не думал, просто (как всегда, с активными дамами) дожидался дальнейшего развития событий.

— Ладно, выходим отсюда, чтобы ты не вздрагивал при виде постели. (Двадцать копеек ей за классную подколку.)

Осмотрели гостиную, кабинет, кухню-столовую, ванную. Все было в полной готовности к проживанию по высшему разряду.

— А ты, оказывается, вполне деловая, — похвалил он ее жилищный промысел и раздумывая, говорить ли ей, что его служебная квартира больше и представительней.

— Раз нравится, то с тебя девятьсот баксов.

— За костюм, что ли?

— Костюм — это мой подарок. За три месяца аренды квартиры. Или ты думал, что я буду обретаться в каком-то дохлом номере «Арго»?

— Но вообще-то мы с тобой ни до чего конкретного еще не договорились, — попробовал он юлить.

— Я тебе уже неделю как всучила брачный договор, раз ты его не стал исправлять, значит, принял как есть. (Четко же она его подловила.)

— Помимо договора были еще и другие условия, — напомнил он. — Ты восстанавливаешься в вузе и подыскиваешь себе место в моем окружении. Запомни такую вещь: укрощать меня — 25 процентов дела, 75 процентов — это укрощать мое окружение. Не охмуришь всю мою банду, ничего не будет и со мной.

— Значит, ты человек подневольный, а я-то думала…

— Отличное слово, именно так: под-не-воль-ный. На том стоим.

— Кстати, заявление на восстановление в пед уже подано, и я решила, что буду отвечать за твое вхождение в светскую питерскую и московскую жизнь. Тебе нужен собственный светский салон, я тебе его сделаю. Плати давай или просто денег жалко?

Красочно вздохнув, он полез за бумажником. Повезло, что девять «франклинов» были в наличии.

— Мороженое хочешь?

— Хочу.

Они прошли на кухню,