Чума Эпсилона - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Распорядиться, чтобы вам доставили обед сюда? Мы можем сделать перерыв.

— Нет, не надо, — сказал я. — До вечера я как-нибудь потерплю.

— Что ж, тогда давайте поговорим о вашем протезе, — сказала она. — Как вы потеряли руку?

— Несчастный случай с участием строительной техники, — сказал я. — Я уже говорил, что Эпсилон-4 не самое подходящее место, чтобы растить детей.

Я ожидал, что она спросит про подробности этого несчастного случая и приготовился вывалить на нее очередную порцию лжи, но она не спросила.

— Где и когда вам поставили протез?

— А это важно?

— Важно все, о чем я вас спрашиваю, мистер Тернбаум.

— Это была клиника на одном из свободных миров, — сказал я. — Я подписал соглашение о неразглашении.

— И вы готовы придерживаться духа этого договора даже сейчас?

— Куда мы придем, если не станем исполнять своих обязательств?

— Почему там?

— Медицинская страховка такого не покрывала, а делать такие операции в Содружестве за свой счет слишком дорого, — сказал я.

Это было логичное объяснение, и из всего, что я успел наговорить, оно было максимально приближено к правде. Особенно в той части, где про деньги.

— Сколько вы заплатили?

— Соглашение, — напомнил я.

— Вы в очень затруднительной ситуации, мистер Тернбаум, — сказала она. — Я бы посоветовала вам проявить большую гибкость и отыскать в себе желание сотрудничать.

— Так я же сотрудничаю, агент Хоук, — сказал я. — Кстати, вы до сих пор не сказали, в чем меня подозреваете.

— Первичное сканирование показало, что это обычное медицинское изделие, — сказала она, проигнорировав мой вопрос.

Ответа это заявление не требовало, поэтому я промолчал.

Мне было любопытно, почему они не поверили результатом первого сканирования и провели более детальное исследование.

— Но на втором сканировании все оказалось не так просто, — сказала агент Хоук. — Мы обнаружили в вашем протезе несколько любопытных вещей. Настолько любопытных, что мой технический специалист даже не смог все их опознать.

— Может быть, он не настолько хорош, как думает, — заметил я.

Придерживаться первоначальной стратегии и косить под обычного работягу уже не было никакого смысла. Они знали. Вряд ли они знали все, но ключевая информация была им известна.

Отсюда и повышенные меры безопасности.

Моя правая рука работы лучших мастеров корпорации «Кэмпбелл» сумела обмануть поверхностную проверку, как и должна была. Но чудес не бывает, и при более глубоком сканировании все посыпалось.

— Тем не менее, ему удалось опознать модуль прыжкового пилота, — сказала агент Хоук.

— Это были скромные инвестиции в мое будущее, ведь прыжковые пилоты ценятся куда выше обычных.

— Он и стоит соответствующе. Где вы добыли деньги?

— Я копил на протез всю свою жизнь, — сказал я. — Откладывал при первой же возможности. А недостающую часть денег я одолжил.

— В каком банке?

— У частного лица, — сказал я.

— Можете его назвать?

— Конечно, — я назвал первое пришедшее в голову имя, пусть ее помощник снова летит на Эпсилон-4 и проверяет. Не я же ему накладные расходы оплачивать буду.

— Вам двадцать шесть лет, мистер Тернбаум.

— Насколько мне известно, это не преступление.

— Подобные операции делают в возрасте после двадцати, когда организм перестает расти, — сказала она. — Сколько вам было лет, когда вы обратились в ту неназываемую клинику на одном из свободных миров?

— Двадцать два, — я уже понимал, что она не верит мне ни на грош, но продолжал гнуть прежнюю линию чисто по инерции. Ну, или, может быть, из упрямства.

— Значит, этот протез у вас всего четыре года?

— Арифметику не обманешь.

— Я сама человек-плюс, мистер Тернбаум, — сказала она. — У меня стоит чип эйдетической памяти. Это не настолько масштабное вмешательство, как у вас, и все же мне потребовалось больше года, чтобы к нему адаптироваться.

Теперь понятно, почему она такая странная. Возможно, когда ей в голову устанавливали чип, весьма полезную для агента штуку, то повредили части мозга, ответственные за мимику и выражение эмоций в принципе.

— Люди разные и их способности к адаптации тоже, — заметил я.

— Ваш протез должен весить в два раза больше вашей обычной руки, — сказала она. — Обычно это сказывается на характере движений, на походке, на пластике. Я не говорю, что все люди с протезами ходят перекошенными на одну сторону, но последствия операции все равно видны очень долго. Вы же движетесь так, словно провели с этим протезом куда больше четырех лет. Как будто он с вами большую часть вашей жизни.

— Вы сделали этот вывод, посмотрев, как я сижу?

— Я сделала этот вывод, посмотрев, как вы тренируетесь, — сказала она. — Ни малейшего дисбаланса.

— Природа одарила меня равновесием.

— Но главный фактор, который вызывает больше всего подозрений, это, как обычно, деньги, — сказала она. — Согласитесь, это странно, если ваш протез стоит больше космического корабля, на котором вы сюда прилетели.

— Ничего странного, это обычная для Эпсилона-4 рухлядь, — сказал я. — И потом, вы, видимо, оперируете расценками клиник Содружества. В свободных мирах все не так дорого.

— Вы не сдаетесь, да?

— Никогда.

— В соседней комнате находится диагностическое оборудование, которое пришлось везти сюда с континента, — сказала она. — Что мы узнаем, когда подключим его к вашему разъему?

— Понятия не имею. Я плохо разбираюсь в этих штуках, — на самом деле я знал, что случится с их диагностическим оборудованием. В первые же миллисекунды контакта оно хапнет столько вирусов, что уже никогда не сможет нормально функционировать. Корпорация «Кэмпбелл» весьма ревностно хранит свои секреты.

Также в протезе стояла встроенная защита, которая напрочь должна была выжечь всю его электронную начинку при глубоком исследовании, но я ее отключил. Был на девяносто девять процентов уверен, что отключил.

— Я бывала в свободных мирах и видела тамошних киборгов, — сказала агент Хоук. — Людей, больше чем наполовину состоящих из пластика и железа…

— Я не киборг. Я — человек-плюс.

— … и я могу судить о технологическом уровне клиник, проводящих такие операции. Большая часть киборгов выглядят, как кустарные поделки, и больше напоминают роботов из сериалов, а вы визуально вообще не отличаетесь от обычного человека.

— А вы не думали, что визуальные отличия, о