Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов

что затвор его оружия застыл – кончились патроны. Окровавленное лицо разведчика исказилось в злой гримасе отчаяния. В эту же секунду его тело резко дернулось под воздействием какой-то силы, ударившей его сзади. Прохор шагнул вперед, немного согнулся, а немецкий китель спереди на нем моментально окрасился в одном месте кроваво-темным пятном. В него стреляли сзади, подло, мерзко, трусливо, из-за спины. И попали. Пуля пронзила навылет тело храброго разведчика. Прохор поднял глаза и посмотрел вслед уходящему составу с танками, на котором уезжал от него его товарищ, будто прощался с ним. Максиму в эту секунду показалось, что они даже встретились взглядами, увидели лица друг друга. И сразу после этого Прохор выпрямил спину и выдернул из-за поясного ремня заткнутую за него немецкую ручную гранату с длинной деревянной ручкой. С трудом продолжая стоять на ногах, теряя кровь и силы, он свернул с нее предохранительный колпачок и выдернул шнурок запала. Через секунду появившийся из-за его спины гитлеровец сбил его с ног ударом сзади и повалил разведчика на землю. Тут же рядом появился еще один. Они набросились на Прохора, собираясь скрутить его и не подозревая, какой сюрприз он им подготовил.

В последнее мгновение, перед там как вагон, следовавший за грузовой платформой, на повороте дороги закрыл корпусом обзор, Максим увидел взрыв гранаты в руках у поваленного на землю товарища. Прохор геройски погиб на его глазах, не сдавшись в плен врагу, как и приказывал их командир, и уничтожил вместе с собой как минимум двух насевших на него гитлеровцев.

На глазах Максима выступили слезы. Еще один его боевой товарищ отдал жизнь за их общее дело прямо у него на виду. Два дня назад погиб от пули врага Анатолий, пытаясь добыть и сохранить ценные сведения о нескольких партизанских отрядах. А только что не стало и Прохора, расплатившегося своей жизнью за все действия товарища, так необходимые сейчас для выполнения поставленной им боевой задачи. Повышенная секретность в их работе, введенная еще до начала обучения в разведшколе, не давала возможности всем бойцам их группы знать что-то подробное друг о друге. Максим лишь в силу сложившихся обстоятельств узнал, что рядового Лоренца Вогеля на самом деле зовут Анатолием, а солдат Мартин Фишер в обычной жизни носит имя Прохор. Но вот кто они были раньше, до войны, откуда родом, чем увлекались в свободное время, кто их родные, ни Максим, ни кто-либо другой в их отряде не знал. Так было положено для общего дела. Во главе всего стояла строгая секретность. Перед глазами у парня лишь стояли лица павших смертью храбрых его товарищей.

Максим пришел в себя через несколько минут. Первым делом он посмотрел на часы. Время неумолимо шло вперед. В памяти всплыли слова командира и его расчеты времени движения поезда в сторону моста, готовившегося к подрыву. Сейчас оставалось только дождаться нужного момента, который должен был совпасть с прохождением поезда мимо просеки в лесу. Потом спрыгнуть с идущей по рельсам грузовой платформы, как учили это делать в разведшколе, залечь и выждать, когда уйдет последний вагон за поворот, за высокие деревья, что растут вдоль железнодорожного полотна, чтобы не быть обнаруженным пассажирами. И наконец, дать сигнал выстрелом из ракетницы так, чтобы его увидели те, кто будет стоять в лесной просеке ближе к реке. А уже они передадут его дальше, чтобы разведчики-минеры были готовы к встрече так необходимого состава с танками на нем, который очень нужно пустить под откос, подорвав вместе с мостом.

Максим проверил наличие пистолета-ракетницы у себя в сухарной сумке на ремне. Он был на месте. Еще раз посмотрел на часы и понял, что у него как раз есть для отдыха около десяти минут. Он лег на живот, уставился в прожженную дыру в брезентовом полотне, через которое влез под танк, и вспомнил Прохора, которому не был в силах чем-либо помочь, спасти его и дать возможность заскочить с ним на грузовую платформу.

В какой-то момент что-то пошло не так. Вероятно, по мнению Максима, его товарищ сцепился в рукопашной схватке с немецким офицером и не смог одолеть его настолько быстро, как делал раньше, как тому был обучен в разведшколе. Было потеряно драгоценное для них двоих время. И пока на перроне начиналась суматоха из-за разгоравшегося в хранилище бензина огня, драка затянулась, а Прохор, потом появившийся перед Максимом, вероятно, был ранен. И все совпало так, что ему пришлось сразу вступать в схватку с другими гитлеровцами. Завязалась перестрелка, выйти из которой в одиночку победителем было невозможно из-за значительного перевеса сил в пользу немцев. Не оставалось ничего другого, как одному из разведчиков отвлечь внимание противника на себя и потом героически погибнуть. А второму продолжить выполнять поставленную командиром боевую задачу. И только если бы и это стало невозможным в какой-то момент, то Максим однозначно стал бы драться с врагами плечом к плечу с товарищем. И тогда они погибли бы вместе. Но уже некому было бы сопровождать поезд с танками и сигнализировать о его подходе к мосту.

Максим едва смахнул со щеки одинокую слезу, как увидел в дыре брезента мелькнувшую тень. Он встрепенулся. На грузовой платформе никто не должен был присутствовать в это время. Да и в стоящем на ней танке некому было сидеть. Тяжелое полотно слишком плотно облегало его корпус снаружи, к люкам на корпусе и на башне подход почти полностью исключался. Но рядом кто-то явно находился, и его тень снова скользнула в дыре. Очевидно, гитлеровцы решили прямо на ходу проверить вероятные повреждения вагонов и платформ от случившегося на узловой станции пожара. И кто-то очень смелый и отчаянный из танкистов, перескакивая между сцепками, добрался до места скрытного нахождения Максима и осматривал прожженную дыру в брезентовом полотне, закрывавшем корпус танка.

Тень снова приблизилась. Разведчик медленно, реагируя на присутствие постороннего рядом с собой, отодвинулся в сторону. Через секунды снаружи блеснул огонек карманного фонарика и его свет скользнул под брезент и под корпус танка. Потом через дыру протиснулась рука и показалась голова в широком головном берете немецкого танкиста, затем начали протискиваться вперед его плечи. Судя по движениям, гитлеровец еще не подозревал о присутствии кого-то постороннего под танком и оставался спокойным, но все равно имел цель проверить вероятные последствия пожара, а потому вползал через дыру. Еще мгновение, и он увидит Максима.

Но тот не стал ждать последствий. Разведчик вытянул нож из ножен на поясе и резким движением вонзил острое лезвие в немца