Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов

* * *

— … Твою ж!.. — выдохнули разом целительница и клановец.

Долгорукий, конечно, пообещал «зайти». Но все равно получилось неожиданно.

— То есть… — тут же поправились оба и, переглянувшись, синхронно выдали. — Здравствуйте, Ваше императорское высочество!

Несколько секунд Константин Дмитриевич спокойно переводил взгляд с одного на другого.

— Безнадежны, — решил он бесстрастно.

Очередной обмен взглядами и… присутствующие вынуждены были согласиться с обвинением. Во всяком случае, в части реакции на неожиданное появление монаршей особы.

— Это вам, Елена Витальевна, — негромко произнес Долгорукий, поставив на журнальный столик небольшой пакет.

Волконский тут же удостоился демонстративного «осуждающего» взгляда.

Первым заговорил Долгорукий. Формально и очень сухо он сыпал штампами и клише.

— … Корона не допустит повторение подобных инцидентов. Основа государственной стабильности в единстве империи… — «бубнил» он, поглядывая на наручный комм.

Слушатели же пропускали речь мимо ушей. Целительницу, например, куда больше интересовал поиск комфортного угла спинки, а клановец помогал девушке устроиться поудобнее.

— … Таким образом, мы захватим Галактику, искореним пьянство и заставим Павла Анатольевича вновь вызубрить учебник кланового этикета… — неожиданно «сбился» Константин Дмитриевич.

— Зачем? — хмыкнул Волконский, поняв, что палата только что стала безопасным местом для неформальной беседы.

— Чтобы от зубов отскакивало, — серьезно решил самодержец.

— От чьих? — не остался в долгу опричник.

Лена же… рассмеялась. Негромко.

Да, ее подлатали во время медикаментозной комы просто виртуозно. Да и чистой энергии для ускорения регенерации влили немало. Но все-таки травма была серьезной. Так что смеяться в голос ей, пока было не слишком приятно.

— Константин Дмитрие… — первой начала было Кошкина.

Но тут же сбилась под взглядом будущего и императора. Долгорукий без слов напоминал об их соглашении: в рамках конфиденциальных бесед обращение может быть неформальным. А уж с учетом самого первого знакомства, когда в квартиру Фила заглянул «Просто Костик», титулы и высокопарный тон действительно можно было отбросить.

— Зачем ты пришел сюда, Константин? — тут же поправилась целительница.

В голосе ее почти не чувствовалось напряжения. Но все это была игра. Лена прекрасно помнила, что главным элементом соглашения Волконского и Долгорукого, позволившего ей выйти из Багряной Палаты, было «пожелание» держаться тише воды, ниже травы. Довольно агрессивная компания в СМИ, сотни протестующих возле «РитРос», попытка убийства «кровавого мага»… Все это как-то мало походило под определение «тихо».

Формально Долгорукий имел право разорвать соглашение. И изолировать девушку от общества. Очень надолго. И Кошкину не обманывал ни дружелюбный тон, ни пакетик с фруктами. «Костик» может относиться к ней как угодно. Но Константин Дмитриевич просто обязан руководствоваться политической целесообразностью. И обязательно будет.

— Причины три, — объявил цесаревич, усаживаясь на «нагретый» совсем недавно Павлом диван. — Но начать хочу с того, что ситуация изменилась. Ваш исследовательский центр может продолжить работу. Также я снимаю любые ограничения на информационную кампанию в СМИ…

С секунду будущий император помолчал, после чего поднял взгляд на замершего возле ложа Кошкиной опричника.

— … Но это не снимает с тебя обязанности информировать пятое бюро канцелярии в установленном порядке.

— Ой, — удивилась Лена, оглянувшись на Павла.

Тот, задумавшись, чуть сильнее сжал пальцы на ее плече.

— Извини, — тут же убрал руку клановец.

Тренированный мозг же сейчас был занят совсем другим. А именно простым вопросом: «Что же ТАК изменилось, что Долгорукий настолько 'сломал» правила игры? Причем для всех!«. С одной стороны, во многих вопросах это развязывало Волконскому руки. Однако молодой человек прекрасно понимал, что такое 'окно возможностей» в нормальных условиях существовать не может.

— Целители вне политики, — первой нарушила тишину Кошкина, вспомнив девиз ее Дома и общее для всего цеха правило.

Мужчины усмехнулись. Одинаково. Те, кто зачастую могут спасти жизнь «за гранью», никак не имеют шанса быть вне политики. Особенно когда за них дерутся даже не Дома и Семьи, а кланы и государственные структуры. Лавировать порой приходится так… что куда там тридцати четырем кораблям!

— Полезное приобретение для Ветви, — улыбнулся Лене, но обратился к Павлу цесаревич. — Женись.

— Ага… Что⁈

Долгорукий сделал вид, что молчал.

— А у тебя возражения имеются⁈ — наполнил палату звенящий голос Кошкиной.

Однако через несколько секунд возмущение сменилось негромким смехом.

«Шучу я!» — вот о чем прямо-таки кричал весь вид целительницы. Они об этом не говорили, но оба прекрасно понимали, союз Волконского и наследницы небольшого Дома фактически нереален.

— Итак, три причины, — не позволила повиснуть неловкой паузе девушка бодро.

Долгорукий кивнул.

— Во-первых, — начал он. — Этим визитом я исключаю возможность повторной попытки навредить тебе в стенах госпиталя.

Павел кивнул своим мыслям.

Конечно, системы защиты не позволят и звуку проникнуть за эти стены. Но сам факт визита цесаревича скрыть не удастся, даже если очень постараться. Зато это понятный намек Головкиным, Князевым и в первую очередь старым соперникам Долгоруких — Салтыковым: «На моей территории подобное поведение недопустимо!».

Общество бы не оценило, если бы цесаревич навестил «просто Лену». Возникли бы пересуда, младший Дом Кошкиных мог бы стать целью интриг…

Нападение на госпиталь объясняло визит. Нет, Долгорукий формально не высказывал своих «предпочтений», защищая «кровавого мага». Но намек будет ясен всем. И это даст время. Пока целительница находится в стенах госпиталя, она в безопасности.

— Все, что смог, — спокойно объявил Константин, глянув на Павла.

Тот благодарно кивнул. Этого было достаточно. За пару недель клановец многое успеет. А дальше… Разве не обязанность мужчины, защищать свою женщину?

— Вторая причина, — объявил Долгорукий.

Времени на долгие разговоры у него не было. Всего десять минут. С учетом установки защитного контура вокруг палаты.

— Объявить об опале Павла.

На этот раз даже Лена шутить не стала.

Волконский же кивнул. Он оценил и позднее прибытие полиции, и тот факт, что сообщение о появлении представителя СИБ к «РитРос» поступило всего за три минуты до его входа в палату.

— Каковы… параметры опалы? — поинтересовался клановец.

Не то чтобы он ожидал чего-то такого. Но в последнее время как-то очень хреново складывались множество неприятных признаков.

— Политическая, — спокойно объяснил сюзерен. — На территории столицы ты моей поддержки больше не получишь. Красноуральск без изменений.

Несколько секунд клановец потратил на размышления: «А что это все значит для нас в практическом смысле⁈».

Однако цесаревич, как оказалось, еще не закончил.

— Я буду старательно игнорировать любые