Якудза из клана Кимура-кай, том 2 - Геннадий Борчанинов

Вышли, распрощались с Масахиро, пошли к Сендзюсекиятё, соседнему району, находившемуся на берегу Сумиды.

— И часто у вас такое? — хмыкнул Фурукава, когда мы вышли на улицу и пошли к железной дороге, чтобы пойти вдоль неё.

— Нет, просто ты везунчик, — сказал я. — И я тоже.

Он усмехнулся.

— Не передумал к нам? — спросил я.

— А у меня после этого есть выбор? — осклабился Сатоши-кун.

— Выбор есть всегда, братан, — пожал я плечами.

— Я с вами, — буркнул он. — На хулиганке денег не поднять. На работе… Мне хорошая работа не светит.

— Знакомо, — хмыкнул я.

Тут, в Японии, ситуация совсем другая, не такая, как у нас во время лихих девяностых, но кризис бушевал и здесь. И заработать хорошие деньги можно было или в криминале, или в коммерции. Все остальные пути для простого парня, не блещущего талантами в учёбе, можно сказать, закрыты.

А так как кризис только набирал обороты, рецессия беспощадно выкашивала всех, кто не мог вписаться в рынок. Фирмы закрывались, людей увольняли. За хорошую стабильную работу цеплялись изо всех сил.

Так что Фурукава Сатоши увидел для себя возможность подняться только через криминал, и я не мог его осуждать за это. В конце концов, я пришёл к точно такому же выводу.

Спустя полчаса неторопливой ходьбы мы вышли к соседнему району, немного поплутали в поисках нужного адреса. Район с виду казался не самым приятным местом, даже при свете дня, бетонные двухэтажные дома-коробки, поросшие мхом низенькие заборы, исписанные граффити, толстые колтуны проводов на столбах, закрытые даже сейчас рольставни. Хидэки-сан жил в одной из таких коробок, высокой и узкой, как башня.

— Думаешь, он сейчас дома? — спросил меня Фурукава.

Самый разгар рабочего дня, когда все уважаемые катаги усердно впахивают на благо родной корпорации. Это только мы болтаемся без дела.

— Сейчас узнаем, — сказал я.

Подходить к дверям сразу и настойчиво в них колотить я не стал, вместо этого мы прошлись немного по окрестностям, изучая обстановку. Прохожих в это время суток тут было немного, и мы, пожалуй, выделялись среди прочих. От соседнего дома раздавались ритмичные громкие хлопки, какая-то женщина выбивала пыль из ковра, несколько мальчишек катались на велосипедах по улице. Вроде всё тихо и спокойно.

Меня снова посетило нехорошее предчувствие, стоило только подняться на крыльцо дома. Я снова пожалел о том, что лишился своей верной пушки, её тяжесть за брючным ремнём успокаивала гораздо лучше, чем любые седативы и препараты.

Как только мне удалось прогнать плохие мысли подальше, я утопил кнопку звонка, ни на что особо не надеясь. Изнутри послышалось тихое чириканье электрического соловья.

Я обернулся посмотреть на Фурукаву, криво улыбнулся ему. Он стоял на тротуаре, поглядывая по сторонам, на случай, если появятся какие-нибудь проблемы.

Никто не открывал.

Оно и понятно, скорее всего, никого нет дома. Если Хидэки живёт один, а судя по внешнему виду дома и грязным окнам, так оно и было, то он сейчас торчит на работе, мечтая о вечернем пивке с чипсиками, большой порции рамёна с говядиной и партии в маджонг.

Однако я ошибся.

— Да кто там, вашу мать… — послышалось из-за двери.

Я не прекращал давить на кнопку звонка до тех пор, пока не услышал щёлканье открываемых замков. Дверь распахнулась рывком, передо мной на пороге очутился Хидэки-сан в застиранной майке, крайне недовольный, что его потревожили. На меня дохнуло перегаром и целой гаммой прочих неприятных запахов.

— Добрый день, Хидэки-сан, — произнёс я, стараясь не морщить нос. — Ответите на пару вопросов?

Он узнал значок на лацкане моего пиджака, и на его лице промелькнул страх, он попытался захлопнуть дверь перед моим лицом, но я не дал ему сделать это, ворвался внутрь, с силой толкая его в глубину дома. Фурукава взбежал по крыльцу следом за мной, и мы все оказались внутри.

На журнальном столике я увидел разложенные по номиналу купюры, покрывающие стол ровным слоем почти без пробелов. Столько, сколько не ожидаешь увидеть у обычного работяги. Элементарно, Ватсон, дело раскрыто.

Хидэки мелкими шагами отступал вглубь квартиры, испуганно глядя то на меня, то на Фурукаву. А я шёл к нему, как неумолимое возмездие.

Глава 26

Под ноги отступающему Хидэки Шинго попала пустая бутылка из-под картофельной водки, он споткнулся, начал падать, схватился за дверной косяк, отчаянно цепляясь за него, как за спасательный круг. Я пробил ему фанеру с ноги, и он, хватая воздух ртом и сипя, как спускающий мячик, рухнул в проходе.

Я чувствовал, как во мне закипает ярость и требует выхода. Этот ушлёпок убил нашего человека. Или был соучастником убийства, что для меня в принципе одно и то же.

— Ч-что вам нужно⁈ — проблеял он, когда смог наконец вдохнуть.

Молча ударил его ещё раз, затем ещё раз. Он даже не защищался, боясь навлечь на себя мой гнев, разъярить меня ещё сильнее. Лишь неловко прикрывал голову руками.

— Ты сейчас расскажешь всё по порядку, — выдохнул я.

— Что⁈ — всхлипнул он.

— Всё, — сказал я.

Кажется, по хорошему он ничего не скажет, будет юлить, вертеться как уж на сковородке. Я в несколько шагов добрался до кухни и взял из раковины грязный шеф-нож, покрытый засохшей рыбьей чешуёй. А затем вернулся обратно и присел на корточки рядом с Хидэки-саном.

— Рассказывай, где был вчера, — сказал я.

Клинок сверкнул в опасной близости к его заплывшему жиром лицу. Прямо возле глаза, в паре сантиметров от него, и Хидэки замер, почти не дыша.

Фурукава, ничего не трогая, разглядывал интерьер холостяцкой берлоги.

— Дома… — выдавил он.

Нож, пахнущий рыбой, ткнулся ему в щёку прямо под глазом. Не доставало ещё одного лёгкого нажатия, чтобы кожа наконец поддалась, и Хидэки это прекрасно чувствовал. Ещё немного, и прольётся кровь.

— Не ври мне, — спокойно произнёс я. — Сначала лишишься одного глаза. На выбор. Потом видно будет.

— Ха, видно будет, — ухмыльнулся Фурукава.

— Клянусь вам, я был дома… Бухал… — выдавил он.

— А это что за деньги тогда? — кивнул я в сторону журнального столика.

— Выиграл… — сказал он.

— Где, когда, у кого, — вздохнул я.

С ответом он замешкался, и я сделал первый надрез на его щеке. На пористой коже