Якудза из клана Кимура-кай, том 2 - Геннадий Борчанинов

Разумеется, это выглядело не так, что мы кинули клич и повесили объявление на стенку, и к нам стройными рядами пошли соискатели. Наоборот, всё происходило максимально тихо, через знакомых, друзей друзей, по чьей-либо рекомендации. Молодые парни и зрелые мужчины заходили в наш офис будто невзначай, представлялись, рассказывали, от кого они пришли, и так далее. Были и вчерашние школьники-двоечники, и бывшие уголовники, не нашедшие себе места в жизни, и прочие отбросы общества. Один раз к нам в офис даже заглянул самый натуральный бомж, и я сначала принял его за одного из соискателей, но нет, как оказалось, его избили и ограбили на нашей территории какие-то малолетки, а в кобане над ним только посмеялись.

— Разберитесь, — бросил нам Ода.

Помогай слабым, борись с сильными, и всё такое.

Одной из функций якудза, если это можно так назвать, было ещё и поддержание порядка на своей территории. Если кто-то вдруг будет резать кошельки на улице, к нему почти сразу же подойдут бравые парни в чёрных костюмах и вытряхнут из него всё украденное, если кто-то будет беспредельничать и обижать простых катаги, к ним подойдут парни в чёрных костюмах и так далее.

Так что нам с Такуей-куном пришлось встать и выйти вслед за побитым бомжом, от которого неистребимо пахло целым букетом ароматов мокрой псины, мочи и застарелого сивушного перегара.

— Вот так вот, парни, полжизни вкалываешь как ненормальный, а потом всё летит чёрт знает куда… — вздохнул бомж. — А ведь я уважаемым человеком был, начальником цеха! Верите? А потом какие-то малолетки, шпана, глумятся, никакого уважения к старшим…

Приходилось дышать через раз, чтобы поменьше нюхать исходящие от него ароматы, но я ему верил. Судьба порой и не такие кульбиты выписывает.

— Где тебя побили-то? — спросил Такуя.

— Да тут… В Кита-Сэндзю, у станции, — сказал бомж.

Ему, на самом деле, повезло, что не забили насмерть. Рано или поздно этим всё и заканчивается. Хотя ему и так крепко досталось. Он хромал, подволакивал за собой ногу, лицо, и без того опухшее, теперь казалось какой-то маской с глазами-щёлочками, на которой запеклась кровь.

На улице был уже вечер. Не самый поздний, но мы готовились уже расходиться по домам, когда пришёл этот человек. По крайней мере, уже стемнело.

— А что за малолетки? — спросил Такуя.

— Да кто ж их знает, — вздохнул наш клиент.

Шумные компании молодёжи, похоже, везде одинаковые. Громкие и агрессивные, как стадо павианов, и такие же трусливые, когда дело доходит до ответственности за свои поступки. Вот и сейчас одна такая компания собралась на детской площадке в парке неподалёку от железнодорожной станции Кита-Сэндзю, куда мы и прибыли вслед за нашим провожатым.

Взрывы громоподобного хохота то и дело разносились по всей округе, и я почувствовал, как растёт раздражение внутри. Такуя-кун тоже кривил лицо так, будто готовился порвать всех этих малолеток прямо на месте.

Их было человек десять, в основном, парни, пара девчонок сидели на скамейке, забравшись на неё с ногами, как курицы на жёрдочке. Парни петушились между собой, перекидывались сальными шуточками, громко ржали. Сами по себе они никак мне не мешали, но с их стороны крайне наивно и безрассудно полагать, что они могут избивать людей на нашей территории.

— Это они? — спросил Такуя.

— Да, они, — кивнул побитый.

— Эй вы, уродцы! — рявкнул Такуя-кун.

— Чего? Что ты сказал? Это кто, ваще⁈ — наперебой начали орать малолетки.

Похоже, не поняли ещё, с кем говорят.

Мы с Такуей вышли вперёд, поближе к этим недоноскам, бомж остался чуть позади, готовый, чуть что, со всех ног захромать прочь. Он всё-таки не был уверен в нашей победе, в отличие от нас, пусть даже против нас двоих могли выскочить аж семеро. Число не значит ничего, решают умение и дух.

— Это вы кто такие, — процедил я.

Нет необходимости повышать голос. Тихая, но уверенная речь, наоборот, работает гораздо лучше, если ты хочешь, чтобы тебя слушали.

— Они тебя ограбили? — обернулся Такуя-кун к нашему клиенту.

— Н-нет. Просто избили, — сказал бомж. — Брать у меня нечего.

— Извинитесь перед ним, — кивнул я в сторону побитого. — И тогда можете валить отсюда подобру-поздорову.

Ответом мне стал взрыв хохота. Ну, значит, они сами это выбрали.

Я внимательно рассмотрел их лица, в свете единственного фонаря кажущиеся бледными и какими-то гротескными. Ни одного знакомого лица. Оно и к лучшему, с одной стороны. Никогда не любил, когда приходится драться с теми, кого ты знаешь так или иначе. И хотя на районе я знал многих, беглый осмотр ни к чему не привёл. Просто очередная компания молодёжи, младше меня.

Нас пока не воспринимали всерьёз, четверо человек вообще предпочли сидеть на лавочке с девочками, только трое, видимо, самые смелые, шагнули нам навстречу.

— Какие-то проблемы? — вызывающе прогнусавил один из них.

— У вас, — рыкнул я.

Мне хотелось поскорее разобраться с этим делом. Не торчать поздним вечером в парке, разбираясь с очередными хулиганами, а спокойно попивать пивко в баре или у себя дома, скрашивая вечер просмотром какого-нибудь тупого боевичка.

А вместо этого вынужден выручать бомжей.

— Кадзуки-кун! — одна из девчонок вдруг соскочила со скамейки и я узнал в ней свою сестрёнку.

Даже узнал с трудом, скорее даже по голосу и походке. Одета вызывающе, в короткую юбочку и топик, на лице тонна макияжа, который можно будет потом счищать шпателем. Понятное дело, мода, но всему есть предел.

— Знаешь этих бычар? — тут же спросил её кто-то, но она не ответила, подбежала к нам.

— А ты что здесь делаешь⁈ — прорычал я.

— Эй, ты как с ней разговариваешь! — прокричал один из этих малолеток, выпрыгивая вперёд, по всей видимости, её ухажёр.

— А тебе я вообще ноги вырву, сопляк! — рыкнул я, указывая на него пальцем, из-за чего он застыл на месте.

— Ну и дела… — ухмыльнулся Такуя-кун.

Похоже, драка отменяется. Или, как минимум, откладывается. Хотя от одной только мысли, что Юрико-тян тусуется с этими отбросами, у меня чесались кулаки и кровь закипала в жилах.

— Плохую ты себе выбрала компанию, сестрёнка… — процедил я. — Марш домой. Сейчас же.

— Кадзуки! Я только подошла! — воскликнула она.

— Значит, не видела, как эти обрыганы избивают человека, — сказал я.

—