Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

Морок присел и собрал в кучу остатки мыслей, метавшихся в его воспаленном мозге. Все эти дни он почти не спал и с трудом балансировал между желанием отрубить все средства связи и хотя бы пару часов в тишине пообнимать Алису, заставив ее саму перестать нервничать, и необходимостью как-то быстро решать сотни вопросов, сдерживать внутри себя черные эмоции, липкое чувство вины за ранения Димы и выкидыш Леры… Сердце шарахалось между ребрами, пульс оглушал. В какой-то момент он не выдержал и принял красную капсулу, чтобы хоть немного сосредоточиться.

– Послушай… Дим, мне ужасно не по себе. И такие дерьмовые вести я никогда никому не приносил…

Сокол перестал дышать.

– В общем… – Денис явственно ощутил, как все мышцы спины сжались в тугом спазме. – Она была беременна. Совсем маленький срок… И не выдержала… Когда у тебя после операции была остановка сердца… Она… У нее… случился выкидыш.

Сокол обеими руками ухватился за края кровати, боясь, что свалится от головокружения.

– Че… Чего?!

* * *

– Лера!!! – Дверь в палату с грохотом распахнулась.

Пики сжалась в комок, но так и продолжила лежать лицом к стене.

– Сокол! Ты охренел?! Швы разойдутся!

Но Дима угрожающе зыркнул на Вову, и тот отступил.

– Лера… – Дима с упорством сумасшедшего ковылял на костыле к ее койке.

– Сокол… – Она еле нашла в себе силы подняться. После случившегося аппетит совсем пропал, и Лера третий день почти ничего не ела.

– Маленькая моя… Солнце… – Он обессиленно опустился на край кровати и прижал ее к себе.

– Сокол…

– Прости меня… Это я виноват…

– Нет… Я снова не справилась… Не удержала…

– Не говори так. – Ее слезы мгновенно промочили его больничную пижаму, но Дима, прислонившись спиной к стене, не чувствовал уже ничего, кроме родного запаха. – Лера… Если бы я знал…

– То что?.. – Печальные голубые глаза встретились с виноватыми серо-зелеными. – Ты бы не прикрыл его?

– Я… Не знаю…

Они сидели неподвижно несколько минут. Каждый пытался ни о чем не думать и не представлять никакие «если бы».

– Солнце.

– М-м-м?

– Я хочу… – Тяжело сглотнув, Сокол закрыл глаза, свел брови к переносице и тихо, но уверенно произнес:

– Хочу, чтобы ты стала Перовской.

– Что?..

– Когда мы поженимся. Ты будешь Лерой Перовской. Ясно?

Она всхлипнула и спрятала лицо на его груди:

– Дим…

– Я не спрашиваю.

– Я боюсь… Если мы поженимся, с высокой долей вероятности ты не станешь… отцом.

– Со стопроцентной вероятностью я не буду хотеть просыпаться по утрам без тебя рядом.

– Дима…

– Прости, что без кольца.

Лера резко вздохнула:

– Дима!!!

– Что?

Она смотрела на свои трясущиеся окровавленные пальцы. Сокол уныло усмехнулся:

– Да блин… Швы…

* * *

Макс вернулся домой снова за полночь. Без Леры, Волохова и парней все вопросы «Феникса» булыжником придавили его к земле. Свят успешно подтверждал свои слова, когда-то сказанные Мороку, об умении быть лояльным и торчал в офисе вместе с ним почти круглые сутки, молниеносно подхватывая организационные вопросы и не давая ни одному клиенту заподозрить неладное.

Скай и Сатир взяли на себя участки Сокола и Арчи. Макс, как мог, проводил тренировки, стрельбы, в промежутках координировал почти полсотни полевых агентов и, когда вспоминал, иногда ел.

– Андрей, чего не спишь?

– Жду зомби по имени Максим Давыдов.

– Гаденыш… – Он взлохматил шевелюру сына, который с недовольным лицом вывернулся из-под его руки и пошел на кухню.

– Яичницу будешь?

– Да. Все буду…

Андрей успешно справлялся без помощи отца, но Макса все равно накрывало чувство вины за нехватку времени на сына, вынужденного так рано и резко повзрослеть.

– Как дела в школе?

– Да ровно. Ну так…

– Рассказывай…

Андрей преувеличенно усердно разбивал яйца и сопел, оттягивая ответ.

– Я не буду ругаться… Говори.

– Да блин. С сочинениями засада. Училка пристала. Не понимает, что не умею я вензелями писать! То ей мнение мое не нравится! То полторы страницы – мало! А чего размазывать?!

– Действительно… – Макс усмехнулся и вспомнил примерно такие же свои мысли в школьном возрасте. – Пусть поставит трояк и отвалит.

Голова гудела, спину ломило, и Макс, борясь со сном, ковырял вилкой импровизированный ужин.

– Па.

– Чего?

– Ты так все время пашешь?

– Нет, Андрей. Просто сейчас такой период… Скоро все придет в норму.

– А можно я завтра после школы приеду? Мне нужно спросить кое-что у Леры.

Макс от удивления поперхнулся и уставился на сына:

– А у меня не можешь?

– Нет… – Андрей залился румянцем. – Это про девчонок.

– Ха-ха! Ну я вроде тоже в них разбираюсь!

– Нет. Там другое… Там только девчонка сможет помочь.

– Малыш, Лера на больничном. Насколько срочный у тебя вопрос?

В домофон позвонили.

– Блин. Кого принесло? – Макс глянул в телефон. Ни сообщений, ни пропущенных звонков от «Феникса» не было. Он подошел к двери и взял трубку: – Кто?

– Максим…

– Вета?!

– Я… Мне некуда больше… – Слабый голос прервался, и Макс услышал всхлипывания.

– Заходи.

Он стоял у двери, слушая шум поднимающегося лифта, но, когда Вета вышла на лестничную клетку, буквально онемел: она была бледной как снег. В тонком пальто, без шапки и шарфа, судорожно прижимала к себе притихшего Честера с забинтованной передней лапой. И боялась поднять глаза на Макса.

– Вета?..

– Привет…

– Что случилось?

Вета вытерла рукавом слезы, и он заметил. На ее скуле темнел кровоподтек. Макс приподнял ее лицо за подбородок и завел волосы за ухо:

– Кто?

Вета тряхнула головой и снова посмотрела вниз.

– Кто?! Ты что, вернулась к этому ушлепку?!

– Прости… Я… Мама сказала, что он… Что он ходит к психологу… И потребовала… Я… – Всхлипывания Веты перерастали в истерику. – Идиотка… Я… Я подчинилась… Я… Макс…

Он скрипнул зубами от бешенства и порывисто прижал к себе трясшуюся Вету с тихо мяукнувшим испуганным котом.

– Прости меня… Я… я… Она… сказала… она…

– Тшш… – Макс с закрытыми глазами вдыхал морозный запах ее холодных волос и изо всех сил пытался не потерять над собой контроль. – Завтра