Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

— Пристроим к делу. Нам ли быть в печали, — был привычный беспутный ответ.

В машине заговорили о другом.

— Кстати, насчет Свирида. Не бери сильно до головы его рэкет. Когда-то прочитал у Бальзака, как один богатей решил наказать одну семью: целый год выплачивал им большое пособие, а когда они привыкли к достатку, резко перестал его выплачивать. Так можно и со Свиридом: привыкнув получать от тебя бабки, он потом будет делать все, чтобы эти бабки не прекращались. Чуешь, в чем выгода?

— Чую-то чую, а денег все равно жалко, — уныло реагировал Алекс.

— Утешай себя тем, что целый Департамент контрразведки содержишь, мало кто этим может похвастать. Сам же говорил, что тебе в кайф платить людям зарплату.

— Тебя, дядя Петя, никто за язык насчет зарплаты не тянул, поэтому получай. Тысяча тебе, тысяча другому штабисту. — Пан Директор достал пачку баксов и отсчитал две тысячи. — Или хочешь помешать моему кайфу?

— Поймал так поймал. Представляю, как бы хохотал сейчас твой отец, — Зацепин не спешил прятать деньги. — Давай, тысячу я беру, а тысячу другому штабисту отдавай сам.

— Ага, чтобы он мне кости за это переломал. Не-не. А чтобы ты не сильно расстраивался, в субботу внесешь мне две тысячи тугриков за годовое членство в клубе.

— Даже так? И на что мои деньги пойдут? В общий клубный котел? Не хотелось бы.

— А на что хотелось бы?

— В какой-нибудь прозрачный благотворительный фонд, например. Что позволит вам отпочковаться от клуба и зажить отдельной финансовой жизнью.

— Опаньки! — Алекс наверняка бы взвился от восторга, если бы не был пристегнут ремнем к пассажирскому сиденью. — Дядя Петя, ты — супер! Жорка в осадок выпадет!

Жорка часом позже уже в Директории действительно выпал в осадок:

— А точно. Мы ведь и так учредили ежегодную премию, а это под нее непотопляемая база. Интересно, а мы как частные лица можем замутить такой фонд?

Тут же, прямо на директорском столе вошли в Интернет и обнаружили, что это вполне возможно: нужны устав, юридический адрес и регистрация фонда в Минюсте. Закавыка была лишь в том, что называть благотворительностью. Алекс, недолго думая, предложил обозвать это Фондом поддержки самодеятельных творческих работников:

— А что, вышивание крестиком тоже можно назвать творчеством, разве нет?

— Точно. А еще мы найдем тех, кто будет жертвовать в этом фонд мульёны, и вкатим за это вышивание крестиком больше, чем за «Большую книгу». Всех гипер умоем!! — Хазин так этим загорелся, что готов был сразу за директорским компьютером сочинить устав, но старший князек погнал его вон («Сочиняй в другом месте»).

Позвонил Сабине, та снова где-то барражировала со своим папенькой, пообещала через час заехать за ним прямо в «Арго». Не успел сказать ей, чтобы ехала прямо в Треххатку, поэтому пришлось сидеть и ждать. Отпустив домой Леночку, пошел делать хозяйский обход своих трехэтажных владений. В Тире пометал топоры с лопатками, в бильярдной покатал шары, заглянул в Желтый зал, досмотрел там четвертинку старого хичкоковского фильма. Среди зрителей заметил режиссерскую студию почти в полном составе — просветительская стратегия Хазина уже приносила свои плоды.

Когда фильм закончился, Сабины все еще не было, зато открылся Ночной клуб, что спонтанно настроило Алекса на командирский лад. Несколько раз за истекшие недели пересекаясь с его мажорными завсегдатаями, он нет-нет да и ловил на себе их насмешливые взгляды — все каким-то боком да успели — познакомились с аниматорской деятельностью заезжей питерской братии. Нельзя сказать, что это как-то особенно цепляло Алекса, но ведь и своя команда тоже могла увидеть эти ухмылки над их боссом. Как с этой публикой разобраться, он не очень представлял, но именно сейчас понял: КАК.

Спустился по главной лестнице в вестибюль и со стороны стал наблюдать за очередью молодых расфуфыренных людей, что втягивались в гостеприимные ресторанно-танцпольные двери. Через стеклянные стены виден был и ресторанный коридор, ведущий в гардероб и туалет. Вот в нем остановилась группа из четырех панков (два самца, две самки). Трое собирались проходить в ресторан, один спорил и рвался в туалет. Вырвался и пошел, а трое его спутников двинулись занимать столик.

Алекс чуть выждал, потом мимо двух охранников прошел в ресторан и направился в туалет. Из трех кабинок занята была лишь одна. Сильный толчок — и слабая задвижка отскочила. На стульчаке сидел худой парень с петушиным гребнем. В руке шприц, и драгоценная влага входила в вену на левом предплечье.

Ничего не говоря, Алекс достал из кармана носовой платок, шагнул вперед и, обхватив тканью шприц, вырвал его из рук наркомана.

— Э, э, э! — завопил тот.

Держа шприц в правой руке, Алекс ухватил левой рукой панка за шиворот и потащил прочь из туалета.

— Этого в клуб больше не пускать, — сказал охранникам на входе и через вестибюль поволок свою жертву дальше на выход. С десяток свидетелей лишь расступались и смотрели. Спустившись с трехступенчатого входного подиума, Пан Директор не очень сильно, так, чтобы тот не упал, толкнул панка вперед.

И тут на него сзади с воплями налетели две разноцветные фурии. Зеленоволосая вцепилась ему в шевелюру, Синеволосая кулаками застучала в грудь. Чисто рефлекторно он взмахнул левой рукой и, как оказалось, врезал локтем Зеленой прямо в лицо, та в нокауте отлетела в сторону. Зато Синяя хватанула его за грудки. Все еще держа шприц, он свободной рукой попробовал фурию от себе отцепить, но это было не просто. Ничего не оставалось, как ногой подцепить ее за пятку и резко дернуть вверх. В общем, и вторая девица сочно приземлилась спиной на асфальт.

— Гена, Гена! — заорала Синяя, пытаясь встать.

Алекс оглянулся. Наркоман, покачиваясь, стоял в пяти метрах не вмешиваясь. Сзади с подиума спустился второй панк их гопкомпании, но тоже не спешил в драку. Зато от представительского «Бумера» летел собственно Гена, водитель-телохранитель. Со всего разбега он врезал правой ногой, целясь обидчику своей хозяйки в живот. Как на спортивном татами, Копылов, чуть отшатнувшись, зацепил левой рукой противника за лодыжку и сильно подкинул вверх. Но Гена был на десять накаченных кило тяжелее, стало быть, дать ему встать в боевую стойку не было никакого резона, поэтому Алекс, сунув платок со шприцем в карман, бросился вперед, дабы взять клиента на удушающий. Ловко и быстро это сделать не удалось, поэтому пришлось довольствоваться тем, что получалось: взял его руку через свое колено на болевой. Гена было рванулся, Алекс нажал сильней, и послышался отчетливый хруст ломаемого сустава.

— Милиция! Где милиция? Охрана, чего вы смотрите, растащите их, — раздавалось вокруг. Фурии орали матерные угрозы и оскорбления.

Тут