За спиной войны - Александр Александрович Тамоников

красил только что поставленные лавочки. Были и те, кто и здесь умудрялся торговать: купить можно было все, начиная от посуды, календарей, конвертов для писем и заканчивая холодильниками, верхней одеждой, приемниками и многим другим.

Чуть дальше, в самом конце площади, Виктор заметил лавочки, которые, судя по тому, как на них сидели люди, уже были покрашены и высохли, и сел на одну из них. Вид с нее открывался на всю площадь — на сквер, кажется, он назывался сад Блонье, на дорожки, по которым гуляли люди, на совсем недавно открывшиеся забегаловки, часть столиков которых до сих пор находилась прямо на улице. За ними сидели люди — среди них были не только гражданские, но и военные, что приятно отозвалось в сердце Виктора. Чем больше военных, тем меньше, как он предполагал, возможность диверсий и вылазки всяких… предателей.

«Наблюдение — один из главных инструментов сотрудника СМЕРШ», — повторил в который раз про себя Виктор. И, делая вид, что он просто наслаждается холодным солнечным днем, закинул ногу на ногу и откинулся на скамейку. Для виду он взял у проходящей мимо девушки со стопкой газет один из свежих номеров и развернул его перед собой. Нужно было создать непринужденный вид: все-таки конспирация имеет далеко не последнее место в разведке. Да и если он будет прямо на кого-то смотреть в упор, то это минимум вызовет подозрения, а максимум станет причиной для вызова патруля.

Вот проходит молодая пара: муж — младший лейтенант, молодая жена и совсем еще крохотный сын на руках. За ними прогуливаются военные — в воскресный день их особенно много. Крылов бросает взгляд на газету: ему на глаза попадаются строки о том, что в районе города Мелитополь наши войска наступают на врага. Также наши войска продвинулись на Криворожском направлении.

Виктор поднял взгляд, размышляя над тем, как скоро будет наша победа, и не поверил своим глазам: в самом начале сада, от которого шла длинная аллея, шел Соколов. Тот самый инженер, которого капитан встретил в поезде по пути сюда, шел быстро, выпрямив спину и улыбаясь. Блаженная улыбка, высоко поднятый подбородок. Никаких очков и никакой бородки. В руках, кажется, что-то сжимал — по мере его приближения Виктор разглядел яблоко, а вот чемодана, с которым инженер ехал в поезде, капитан не увидел. Да и в целом этот человек, который прямо сейчас бодро шел по дорожке, имел совершенно мало общего с тем мужчиной, которого встретил Виктор в поезде. Соколов не заметил его, когда проходил и остановился у одного из ларьков. Облокотившись на прилавок и с каким-то нескрываемым очарованием взглянув на женщину в фартуке, инженер быстро произнес:

— Любонька, мне, пожалуйста, как обычно.

Любонька улыбнулась ему и кивнула. Спрятав купюру, она отвернулась от него и через минуту уже поставила перед Соколовым большой стакан с пивом. Да… Город возвращался к жизни, и куда же без таких атрибутов…

— Спасибо, милочка, — улыбнулся инженер и сделал первый большой глоток. — Ты сама как поживаешь? Как Ванюша?

— Ой, да что там Ванюша… Как обычно все, — улыбнулась продавщица и раскраснелась. — В школу его отправить хочу, уж пора уже, он-то в сорок первом еще маленький был, а там… Некогда до школы-то было. Так он упрямится! Говорит, мол, «мамка, грамота мне зачем? Я лучше на войну пойду!». Ой, юморист!

Люба рассмеялась, Соколов тоже засмеялся.

Виктор, наблюдавший за этой сценой, никак не мог сопоставить одно с другим: как инженер, который, как он сам сказал, впервые приехал в Смоленск для восстановления города, теперь кокетничал и флиртовал с продавщицей, которая, судя по всему, знала его и видела не первый раз? Крылов попытался прислушаться к их дальнейшему разговору, но ничего не услышал. Только увидел, как Соколов допивает пиво и, напевая себе что-то под нос, уходит дальше.

«Так, в этом точно стоит разобраться», — решил Виктор и, выждав еще некоторое время, последовал за инженером. Он старался сохранять дистанцию 3–5 метров, чтобы Соколов, который в это время беззаботно шел все дальше, дойдя в конце концов до улицы Дзержинского, не заподозрил за ним слежку.

Пока Крылов шел за ним, он все думал: как это возможно? Как человек, которого он видел буквально этим утром совсем другим — поникшим, сутулым, в очках и трусливым, так сильно изменился? Ну не могло же, в конце концов, его так преобразить пиво, выпитое на площади!

Странность, которая совсем не вязалась со всеми остальными чертами инженера, никак не выходила у Крылова из головы. Капитан смотрел ему в спину. К счастью, с того странного разговора с продавщицей Соколов больше ни с кем не говорил — он просто шел, и быстро, даже не глядя себе под ноги или по сторонам, как это обычно бывает у людей, впервые бродящих по незнакомому городу.

«Очевидно, что он не впервые здесь, — заключил Виктор. — Очевидно, что он здесь давно и успел обзавестись связями. Если учитывать, что город уже месяц как освобожден, то, может, он и приехал сюда либо где-то месяц назад, либо… А пес его знает, когда он приехал и кто он вообще такой. Это еще предстоит выяснить». Крылов обрадовался своей мысли о том, что он не зря записал данные Соколова в первые минуты после первой встречи с ним, а значит, у него будет возможность разыскать этого человека и узнать, где же он работает на самом деле. Но сначала… Сначала предстоит выяснить, куда же он направляется.

Соколов тем временем нисколько не замечал слежки за ним, а быть может, просто игнорировал всех и вся вокруг: он ловко лавировал между проходящими мимо него людьми, пропускал автомобили на дорогах, которые переходил, обходил здания и даже не останавливал взгляда на руинах, оставшихся от многочисленных детских садов, школ, музеев, больниц и многого другого. В очередной раз он завернул за угол бывшего госпиталя: здание из красного кирпича было разрушено, только остовы стен стояли как памятник, тогда как внутри покоились груды камней. Минуту спустя за ним за угол устремился Крылов… Он обогнул дом, но на этот раз Соколова не увидел: тот куда-то испарился. Капитан посмотрел вокруг и… Не увидел никого, даже близко похожего на инженера, которого он искал.

Виктор остановился и вздохнул. Похоже, гонка за Соколовым не даст положительных результатов. Зато явно означает, что он — часть чего-то большего, еще неизвестного Крылову и его команде. Должно быть, он может быть связан как раз с тем, что так отчаянно начали искать смершевцы — диверсиями и шпионажем.