Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

Официант бесшумно подошел к их столу, подлил алкоголь им обоим и забрал тарелки.

– И поэтому ты позвал Тиграна. Так хотел отношений со мной, что устроил цирк у себя в офисе. На что ты в тот момент надеялся? Что бешеный кавказский муж расчленит меня за измену? Я так сильно тебе нравилась, что захотелось просто взять и растоптать меня? Ты испытывал ко мне настолько сильное влечение, что готов был пристрелить за какие-то свои параноидальные домыслы? Хорош жених. – Она со злостью схватила вилку и закрутила на нее порцию пасты. – Думаю, ты зря приехал, Волохов.

– Я приехал все исправить. Дай мне шанс. Ты поймешь, что я могу быть другим.

– Ага. – Она зло рассмеялась. – А потом что-то снова ударит в твою обезумевшую голову, и ты снова вынесешь мне приговор без суда и следствия.

– Нет. Такого больше не случится. Обещаю.

– Засунь свои обещания куда подальше.

– Скажи, что ты хочешь? – устало спросил Волохов.

Марго замерла на секунду. Ее обиженно-циничное выражение лица сменилось грустно-серьезным:

– Я хочу, чтобы меня любили. По-настоящему. Безумно. Беззаветно. Испепеляюще.

– Я буду тебя любить.

Она хмыкнула и снова спряталась за ироничной улыбкой:

– Я тебя умоляю, Волохов. Ты и любить? Уж мне-то не заливай…

– Может быть, я уже тебя люблю?

– М-м-м… Ну как определишься, черкани мне записку и пришли ее с почтовым голубем.

– Кивай, Харви… – шепнул Стас.

– Я готов поработать над… доказательствами. – Он медленно провел пальцем по ее лежавшей на столе ладони.

Марго почувствовала дурацкие мурашки и убрала руку:

– Я тебя сейчас разочарую. Когда кого-то любишь, с другими не спишь.

– Не спишь, если чувства взаимны. Я тебе напомню: мы с тобой даже имен друг друга не знали до прошлого лета. И ничто не указывало на какую-то глубину наших недоотношений.

– Конечно… Больше года ездить хрен пойми куда, не менять партнеров в том месте, где это вообще-то подразумевается… Совсем ничего не указывало. Тебе самому не смешно?

– Не смешно! Ты вообще первые полгода молчала! Я шесть месяцев спал с женщиной, чей голос слышал только во время ее оргазмов. Очень! Очень доходчивое объяснение твоим чувствам, дорогая!

Они оба резко замолчали при виде снова приближающегося к ним официанта. Тот пытался делать вид, что не слышал ссору громкой пары, разлил по бокалам остатки вина и тихо удалился.

– Почему ты ничего не сказала? Если поняла, что чувствуешь что-то.

– Блин, да ты же сам утверждаешь, что клуб не то место, куда ездят в поисках любви! Я довольствовалась синицей в небе.

– Журавлем. В небе журавль. А синица в руках.

– Я в курсе! Но в моем случае синица даже в руках не была!

Волохов влил в себя вино одним глотком:

– Прекрасно! А ко мне тогда какие претензии? Как я должен был догадаться?

– Ну да. Я сама во всем виновата.

– Да причем тут…

Марго часто заморгала и уставилась в окно.

– Давай закончим этот странный спор. Все сложилось как сложилось. В наших силах перевернуть страницу и начать новую главу. Мы оба хороши. Ты ничего не говорила. Я ничего не обещал.

– Волохов, любовь – это уже обещание! Как ты не понимаешь?

– Да тебе самой шестнадцать! – Он отшвырнул салфетку и закрыл лицо ладонями. – Я понимаю, ты обижена. Тебе хочется унизить меня в отместку. Отлично. Твои колкие фразы все как одна попали в цель. Я чувствую себя падшим паршивцем, который вряд ли тебя достоин. Довольна? А теперь давай двигаться дальше. Я еще раз говорю: ты нужна мне. Вся. Целиком. Я скучаю по тебе… И я готов загладить свою вину за все случившееся. Что тебе мешает сказать да?

Марго промокнула глаза:

– Что мне мешает? Дуло пистолета, целящегося мне в лоб! Оно мешает мне поверить твоим словам и сказать тебе да! Я смотрю на тебя и вижу твой бешеный взгляд, твою мерзкую шизоидную ухмылку и… – Она резко замолчала, сделав глубокий вдох, и закрыла глаза.

– Мне жаль… Я бы хотел вернуть все назад. Хотел бы вернуться в тот вечер, когда Ранкович подбил меня на дурацкую авантюру, и отказать ему.

– Да, было бы неплохо. И неплохо было бы сначала думать и проверять свои параноидальные теории, прежде чем отталкивать меня от себя.

Даниил несколько минут молча смотрел на Марго.

– Ты не готова продолжать, да?

– Я пытаюсь, но не могу.

– Поверь, спустя пару месяцев твоя раненая гордость придет в себя. К тому моменту я успел бы сделать для этого больше, чем нужно. Из нас двоих… Хотя бы ты будь мудрее. Иначе я уеду. И это будет финал.

– Ты ставишь мне условия? Или это угроза?

– Как хочешь, так и расценивай. При большом желании я смогу задушить свою потребность в тебе.

– Так чего тянуть?! – Марго резко встала и почти бегом покинула зал.

Волохов не сдвинулся с места. Он долго рассматривал свою ладонь, собираясь с мыслями. Потом заказал двойную порцию виски, оплатил счет и вызвал такси до аэропорта.

* * *

Три месяца спустя

– С днем рождения, моя любимая бывшая жена! – Тигран вошел в кабинет Марго с огромным букетом белых роз и подозрительно нахмурился.

Марго сидела за своим столом и смотрела куда-то в пустоту. Вернувшись в апреле в Москву, она с головой ушла в свой фитнес-клуб, не появлялась на вечеринках и вела довольно затворнический образ жизни.

– Что с тобой? – Тигран подошел ближе и заметил на столе записку и раскрытую пыльно-зеленую шкатулку.

– Он издевается, да?

– Позволь-ка. – Алумян взял записку и узнал почерк своего адвоката:

«Марго. После некоторых размышлений я пришел к выводу, что „Картье“ на твоих изящных ладонях действительно выглядело бы… банально. Надеюсь, этот вариант тебе придется по душе. Не рассматривай мой подарок в качестве чего-то обязывающего. Я бы хотел, чтобы для тебя кольцо было мерилом. Не соглашайся на отношения с человеком, который не был бы способен подарить тебе нечто подобное. Ты достойна лучшего. С днем рождения. Волохов».

Тигран перевел взгляд на кольцо и присвистнул.

– Как это вернуть?

– Никак. Почему ты хочешь его вернуть? Шикарное колечко.

В шкатулке сверкало кольцо из белого золота с большим бриллиантом сложного янтарного оттенка.

– Что